Пахло мокрым мехом, хотя женщины Баллантайн любили животных только на своих тарелках и шубах.
Как и следовало ожидать, после моего ухода никто не удосужился прибраться.
Табби бежала за мной в гостиную, задыхаясь, пытаясь угнаться за моим шагом.
— Мама сменила замки.
Ни хрена себе.
По лестнице загрохотали шаги. Через несколько секунд Регина завернула за угол.
— Ты не имеешь права здесь находиться. — Она дернула меня за рукав куртки, но я оттолкнула ее. — Ты разрушила наши жизни. Ты бросила компанию, и теперь мы нищие.
— И ты подаешь на нас в суд? — Табби раскинула руки, пытаясь помешать мне перейти в комнату. — Ты должна подать в суд на того, кто первым подстрижет твои волосы, ты, ужасная ведьма. Они хоть прямые?
Для начала я сама постриглась с помощью одной из тех заколок, которые обещали прямую стрижку. Полагаю, у меня было дело и против них.
Я шагнула в гигантский промежуток между вытянутой рукой Табби и телевизором.
— Ты хотела, чтобы я была твоей горничной.
— Это называется расплатиться с долгами.
— Долгами? Это не я одета в Prada. — Я наклонила голову, разглядывая ее блузку. — Ну, я полагаю, теперь это Frada.
— Да, долгами. — Регина вскинула руки вверх. — Папочка и мамочка оплатили счет за твою маленькую поездку в Корею. Он практически истекал кровью ради тебя. Ты знаешь, сколько денег стоила эта школа? Мы даже не могли позволить себе содержать моих лошадей.
— Ничего.
— А?
— Ничего, потому что у меня была полная стипендия. — Я заглянула в столовую, обнаружив, что гостиная пуста.
— А лошади ушли в центр конной терапии, потому что ты их никогда не кормила.
— У меня была школа.
— У меня тоже. — Я повернулась, вцепившись в лицо Табби. — Я уехала в Корею только потому, что ты каждую свободную минуту напоминала мне, что я не часть этой семьи.
Она и Регина последовали за мной на кухню. Я осмотрела комнату и обнаружила горы картонных коробок, сваленных в кладовке.
Я повернулась к ним.
— Вы переезжаете?
— Мы больше не можем позволить себе этот дом, не так ли? — Чтобы доказать свою точку зрения, Регина протиснулась мимо меня и заклеила полупустую коробку, в которой было достаточно токсичной энергии, чтобы зажечь Вегас.
— Одно только ТСЖ стоит восемьсот баксов в месяц.
Табби присоединилась к ней, закрывая коробки, в которых почти ничего не было.
— Мы сдадим его в аренду и переедем в квартиру, чтобы иметь возможность покупать продукты. Теперь довольна?
Нет, вообще-то.
Я не получала никакого удовольствия от их несчастья.
