Не хлопал людей по спине, не целовал их в щеки.
Я не обнимался, не прижимался и не целовался.
А секс?
Об этом не могло быть и речи.
От одной мысли о том, что кто-то ляжет на меня сверху, мне становилось не по себе.
Воспоминания о времени, проведенном в ловушке под безжизненной фигурой отца, бились о мою кожу, как кожаный ремень с шипами, каждый раз, когда я задумывался о том, чтобы поцеловать кого-нибудь.
Я решил пощадить крестницу своего отца.
— Нет. — Я разорвал полароид женщины между пальцами, чтобы его кусочки посыпались на пол, как конфетти.
— Не интересно.
— Я никогда не надену платье, которое купила для его свадьбы. — Селеста Айи покачала головой и одним глотком опрокинула в себя виски, шлепнув стаканчик о тележку с напитками. — Я должна надеть его только на свидание.
Мама поправила пиджак, просчитывая свой следующий шаг.
Я обнажил зубы.
— Что?
Она стояла, задрав подбородок, костюм был безупречен, ни один волос не выбивался из прически.
Но внутри я знал, что она разваливается на части. Каждый день я разбивал ее сердце, просыпался и делал это снова.
— Ты гей? — Это прозвучало на одном дыхании. В нем не было осуждения, скорее отчаяние.
Мольба объяснить прошедшее десятилетие.
Все, что имело хоть какой-то смысл, чтобы она могла понять, почему я не могу найти себе жену.
Должно быть, она годами держала этот вопрос в себе.
— Нет.
Если бы это было так, я бы не был одинок.
— Ты знаешь, что можешь сказать мне…
— Я не гей.
Дело не в этом.
— Тогда в чем же дело?
В моей неспособности терпеть тех, кого я не могу использовать или эксплуатировать, не говоря уже о том, чтобы быть с ними ласковым.
— У меня есть стандарты.
— Никто им не соответствует.
— Ну, они не очень общительны. Как и их хозяин."
"— До меня дошли слухи. — Мама завязала руки узлом за спиной и отошла к противоположной стене. По обе стороны от нее стояли мои картины Дэмьена Херста и Уорхола.
— Что ты был здесь с какой-то молодой женщиной на вечеринке?
Моя челюсть застыла при упоминании этой маленькой беглянки.
— Она — никто.
— Никто, с которой ты провел три часа.
Она оценила меня, вернулась к кофейному столику и достала полароиды из-под чая Айи. Она смахнла конденсат.
Мы были похожи, мама и я, в том смысле, что не терпели недостатков ни в чем.
Мы играли в Го.
Она остановилась. Усмехнулась.
— Это код для чего-то?
— Да.
