Я хотела спросить, но все, что у меня получилось, это
— Ты собираешь души?
— Самая недооцененная валюта в мире. Все хотят иметь такую, а их трудно достать. Вот почему люди покупают искусство. Искусство заставляет тебя чувствовать себя живым.
— Только если ты уже живешь.
— Даже если ты на волосок от смерти, — возразил он, рисуя на мне неразборчивый узор. Когда я уже думала, что на него ничего не действует, он бросил взгляд вниз. Лезвие задело крошечный участок обнаженной кожи над моим поясом. — Как только я завладею чьей-то душой, она станет пешкой в моих руках.
Майкл Майерс по своей навороченности напоминал телепузика. О том, как хорошо ему удавалось скрывать это с помощью неземной внешности и безупречных манер, можно было бы написать диссертацию по психологии.
Я подумала, не подслушивают ли нас Вера и девочки из гостиной.
С этого ракурса мы не могли видеть дальше пустой дверной коробки, но я бы не стала им мешать. Они любили сплетничать почти так же сильно, как и видеть, как меня наказывают.
Я причмокнула губами.
— Знаешь, что я думаю?
— Нет. Можешь оставить свои два цента себе. Ты выглядишь разбитой.
Я проигнорировала его колкость.
— Ты что-то скрываешь. Ты не похож на человека, который носит с собой оружие.
Сказав это, я поняла, что на самом деле не испугалась.
Захвачена, разгневана и готова к бою? Конечно.
Но страшно? Как бы безумно это ни звучало, но даже когда его нож был направлен прямо на меня, я чувствовала себя в безопасности.
Он покачал головой.
— Ты даже не представляешь, что я за человек.
Его сумрачные, сверкающие глаза окинули меня взглядом. Я воспользовалась возможностью схватиться за нож. Я нацелилась на рукоятку, но мои пальцы случайно соприкоснулись с его пальцами.
Зак зашипел и отпрянул, словно мое прикосновение поставило на нем клеймо.
Выражение его лица стало диким. Он попятился назад, глаза остекленели от чего-то, чего я никогда раньше не видела.
Не на нем.
Ни на ком.
Его спина ударилась о раковину с громким стуком. Я была так удивлена его бурной реакцией, что тоже пошатнулась в противоположную сторону.
— Не трогай меня.
Слова прозвучали резче, чем он когда-либо говорил со мной. Впервые он не шептал, не шипел и не хрипел.
В этом простом заявлении не было никакого контроля.
Вопреки всякой логике я выпрямилась, заставив себя отвести плечи назад. Мысль о том, что я каким-то образом перевернула ситуацию, приводила меня в восторг.
Каким бы ни было твое слабое место, я найду его.
