18
ЗАК
— Итак, что же это было?
Эйлин села на сиденье напротив меня в зале для завтраков в зимнем саду и налила нам еще по чашке чая.
Юэбин лежали между нами нетронутыми.
Она поставила чайник обратно на золотой поднос, расположив его ручку симметрично между нашими чашками, и добавила:
— Я имею в виду набор бытовых предметов, которые волшебным образом материализовывались всякий раз, когда мы плохо себя вели в детстве. Шлепанцы?
Я откинулся на спинку стула, потягивая чай и разглядывая ее за ободком.
— Хочешь верь, хочешь нет, но мои родители никогда не угрожали мне.
Возможно, у этой штуки все-таки были ноги.
То, что она ничего во мне не возбудила, было ее особенностью, а не недостатком. Она никогда не могла бы залезть мне под кожу, никогда не могла бы поколебать меня в ту или иную сторону.
— Ах… — Она кивнула, почти про себя. — Стена.
Я поставил чашку на блюдце и смахнул каплю, пролившуюся через край.
— Мои квадрицепсы были твердыми с тех пор, как я научился говорить.
Она зажала рот ладонью и хихикнула.
Впервые за много лет я чувствовал себя спокойно. Я был уверен, что выполню обещание, данное отцу.
Я знал, что Эйлин не станет меня дразнить, если я буду дразнить ее. Она была в безопасности. Разумный, логичный выбор.
Но самое главное — она напоминала мне мою мать по характеру и опыту, а значит, я никогда не смогу развить к ней чувства, сколько бы времени я с ней ни проводил.
— Я всегда думала, что мистер Сан будет грозным. — Эйлин наклонила голову, ее глаза покрылись далеким блеском.
— Когда я росла, я помню его таким строгим.
— Он был строгим, — подтвердил я. — Но у него была и мягкая сторона. Он показывал ее только мне и маме. Что еще ты о нем помнишь?
— Я помню, что он обожал тебя. Он всегда говорил о тебе моему отцу.
Эйлин встретила мой взгляд, став серьезной. Ее наманикюренные пальцы погрузились в красный бархат мягкой обивки кресла, которое она занимала.
Мы оба пытались разделить нежный момент.
И потерпели неудачу.
Она немного поморщилась.
— Я всегда слушала, потому что знала, что они оба хотят, чтобы мы однажды поженились.
Между нами воцарилось молчание.
Наполненное напряжением и трепетом.
Моей встрече с Эйлин Янг всегда было суждено случиться. Теперь, когда она произошла, нам предстояло принять решение.
В наших кругах люди не одобряли длительных свиданий. Важнее всего были верность, преданность и сохранение родословной.
— Я никогда не полюблю тебя. — Я положил лодыжку на противоположное колено, откинувшись в кресле.
