— Какой идиот хранит свою аптечку на нижнем уровне?
— Может, тот самый, который добровольно нанес себе ожог третьей степени, потому что ему не нравится, когда к нему прикасаются, но у него не хватает смелости признаться в этом, — огрызнулась она, открывая красно-белую коробку и роясь в ней.
Я попытался сглотнуть и не смог."
"Она была более проницательной, чем мои друзья детства. Им потребовалось гораздо больше времени, чтобы раскрыть мой секрет.
Впервые Фэрроу Баллантайн меня не забавляла.
Я был встревожен.
В этом мире нет ничего опаснее умной женщины.
— Вазелин. — Она достала тюбик вазелина. — Бинго. Эй, а почему тут почти пустой флакон?
Чертов Олли.
Я набрался смелости и осмотрел кожу, медленно тающую с моей руки. Ярко-красная. Фиолетовая по краям. Пальцы распухли и покрылись волдырями.
Я видел и похуже, но она, видимо, не видела.
Фэрроу положила вазелин на прилавок, продолжила рыться в наборе и выругалась.
Она высыпала содержимое на мрамор и щелкнула пальцами.
— Поднимайся на ноги.
Я встал без вопросов.
Не знаю, когда я начал выполнять приказы собственной горничной, но вот мы и встретились.
Она провела пальцем под краном, проверяя температуру.
— Положи руку под струю воды. Я сейчас вернусь. Никуда не уходи. — Она ткнула пальцем мне в лицо. — Клянусь богом, Зак, если ты хоть на дюйм отойдешь от этого места, я найду тебя и задушу в медвежьих объятиях.
С этими словами она ушла.
Прохладная вода приятно касалась моей кожи, что меня удивило, так как я вообще редко что-либо чувствовал.
Я слышал, как Фэрроу двигалась на соседней кухне, хлопала ящиками, ругалась на… венгерском?
Меня не покидало ощущение, что мне следовало бы больше беспокоиться о том, что она знает мой секрет. Может быть, потому, что я знал все ее секреты и мог бросить ей в лицо ее собственные слабости.
Нет.
По правде говоря, я даже доверял этой маленькой дряни.
Фэрроу распахнула дверь в ванную, держа в руке рулон пищевой пленки, а в другой — огромную бутылку ""Адвила"".
Она выбросила обезболивающее на стойку и выключила кран.
Затем она достала ватный тампон, смазала его вазелином и длинными, нежными движениями нанесла тонкий слой на ошпаренное место.
Она выдернула полоску пленки и разорвала ее зубами.
— Лучше бы ты выписал премию за все, что я для тебя делаю.
Я проигнорировал ее. Фэрроу открыла гидрогелевую подушечку и приложила ее к моей руке, стараясь не допустить физического контакта со мной. Жжение усилилось, лизнув мою плоть, как огонь. Я застонал.
