Алена с помощью мужа выбралась из машины, вдохнула полной грудью свежий лесной воздух, потянулась всем телом, резко обозначив живот:
– Господи, улица! Наконец-то!
Григорий испугался этого ее резкого жеста:
– Аленушка, не так быстро! Я тебя прошу, маленькая моя, осторожнее…
– Гриш… – укоризненно проговорила Алена. – Что же мне теперь, вообще лечь и замереть на оставшиеся четыре месяца?
«Если бы они у нас были, эти четыре месяца, – с горечью подумал Григорий, держа жену за руку. – Хорошо, если так…»
– Ты пообещай мне, Аленка, что будешь выполнять все, что врач велел! – строго сказал он.
– Ты ведь не одна, вас трое, и все трое мне дороги.
– Мы тебя тоже очень любим! – засмеялась Алена, прижимаясь к нему.
– Пойдем, покажу тебе, что купил. – Гришка повел ее в самую тенистую часть двора, и там Алена увидела большие, укрепленные под широким навесом от солнца, качели с мягким матрасом, на который запросто можно было лечь. – Вот тут сможешь хоть целыми днями валяться, еще столик пацаны завтра привезут.
А потом и ребятишки тут гулять будут, городок купим детский, знаешь, я тут на ярмарке такие видел, пластиковые, яркие, прелесть! – возбужденно рассказывал Грачев, усадив Алену на качели и пристроившись рядом. – Ты что? – взволнованно спросил он, заметив, как она испуганно замерла.
– Толкаются, – прошептала Алена, и его глаза вспыхнули:
– Можно?..
– Конечно, дурачок…
Алена взяла руку мужа и положила себе на живот, туда, где разворачивались настоящие военные действия.
– Ого! – оценил Григорий, почувствовав легкие толчки.
– Не больно?
– Да нет… – улыбнулась Алена. – Странное какое-то ощущение.
Они просидели так до тех пор, пока близнецы не успокоились под рукой отца, не притихли, словно прислушивались к разговору. Неподалеку от качелей прохаживался Боксер, поглядывал в сторону хозяев. В душе он был рад, что все обошлось, Алена дома, теперь Грач успокоится, перестанет постоянно ходить с мрачным озабоченным лицом. Виктор, неотлучно находившийся возле Алены в больнице, тоже переживал, чувствуя свою вину.
Однажды Алена, заметив выражение его лица, поинтересовалась, что произошло, и Виктор, пряча глаза, признался, в чем дело. Зеленые глаза Алены округлились, и она возмущенно проговорила, дотронувшись до его руки:
– Витя, ты совершенно ни при чем. Думаешь, Алимов впервые меня ударил? Ничего подобного, это происходило регулярно. Разве ты не помнишь, как я выглядела, впервые попав в Гришкин дом? Да у меня нос был набок, и глаза заплывшие.
