Могила для бандеровца

Подумав, Ивлиев пошел не в правление, а подсел на лавку сначала к сторожу МТС, потом поболтал с девушкой в окне правления, которая занималась какими-то формулярами, подшивала какие-то бумаги в коричневые папки, и с бабами, ожидающими машину, чтобы ехать в поле.

В результате, не показав своего интереса к вопросу и не «засветившись» перед местным начальством, он установил то, чего не было в милицейском ответе на запрос. Например, что раз или два раза в год с химзавода приезжала машина, которая привозила экспериментальные образцы удобрений.

То ли удобрения для весеннего внесения, то ли для летнего. А может, и для обработки озимых. Привозили их для пробы, а на следующий год вносили поправки в технологию или в химический состав. И то, что машина не пришла, мало кого сильно волновало. Не приехали сейчас, приедут попозже. С текущей сельхозработой это никак не было связано, а о возможности несчастного случая никто даже не подозревал. Проще говоря, никому и дела здесь не было, что машина не пришла. Ну, может, кроме директора и главного агронома.

Нет, не тут причина, не отсюда надо начинать. Это для Ивлиева было совершенно очевидно, и он направился в село Лановцы, находившееся в двадцати километрах от райцентра. По информации, негласно полученной Горюновым в кадрах химзавода, у водителя Пронько в этом селе жил двоюродный брат по материнской линии. С него Ивлиев и решил начать. Поймав на пыльной дороге попутку и расплатившись с неразговорчивым водителем папиросами «Казбек», он за полчаса добрался до села.

Михайло Ковальчук жил в маленьком покосившемся домике на окраине села. С первого взгляда Василий угадал в открывшем ему дверь щуплом невысоком мужчине с тонкими губами и бегающими серыми глазами личность ничтожную, лживую и пакостную. Подозрения быстро подтвердились, когда он вошел в дом. Семьи у Михайлы не было, детей тоже. Родители умерли давно, еще до войны, а сам он перебивался случайными заработками в своем селе да в соседнем. Знал Ивлиев и другие интересные факты из жизни Ковальчука.

Например, в 42-м году партизаны его чуть не расстреляли. Он уже стоял на снегу в одних кальсонах под дулами винтовок за то, что помогал гитлеровцам собирать продукты с односельчан. Спас жизнь Михайле его хорошо подвешенный язык и умение заморочить голову любому. Он сумел отбрехаться тем, что чуть ли не жизни спасал односельчанам, помогая немцам, что немцы бы пожгли село и постреляли всех, если бы им не дали продуктов. А так они уехали восвояси и никого не тронули.