— Она первая, но не основная, — улыбнулась дама. — Нота номер один — ля. Именно ноту ля воспроизводит камертон и по ней настраивается весь оркестр. Это старая традиция. В ля-миноре раньше и писались все популярные мелодии. И когда-то порядок нот был такой: ля-си-бемоль-до-ре-ми-фа-соль. Позже решили, что последней нотой будет си, потому что перед ней есть си-бемоль. Это долгая история. В итоге всё стало на свои места, и нота до — первая, но ля всё равно считается основной.
— Так и в жизни: первый — не значит главный, — улыбнулся Ардашев.
— Продолжайте. Прошу вас.
Анастасия съела ложку мороженного и сказала:
— Если считать от основной ноты ля (нота отсчёта в звукоряде) до диез — ля — фа диез — ля, то цифры будут: 5, 1, 10, 1. Это не строго по нотной грамоте, но вполне приемлемо.
— 51101, что же эта цифра могла означать? Денежную сумму?"
"— Возможно. Но мне кажется, тут зашифровано именно слово, а не числовое обозначение.
— А откуда у вас такое убеждение?
— Чутьё подсказывает, — проговорил Ардашев и сделав глоток кофе, спросил: — Анастасия, как вы относитесь к большевикам?
— К чему этот вопрос? Я уже рассказывала вам о трагедии моей семьи.
Разве после этого нужны какие-либо уточнения?
— Я спросил на всякий случай. Должен вам признаться, что я продолжаю борьбу с советской властью, даже находясь за границей. Мой приезд в Ревель не случаен. Большевики пытаются сделать этот город перевалочной базой по транспортировке царского золота в Европу и Америку.
И я должен этого не допустить.
— Вы шпион? — выговорила Анастасия подняла и на Ардашева большие красивые глаза.
— Шпионы — это те, кто занимается разведкой во вражеской стране. Эстония и Чехословакия, где я живу, да и другие страны Европы не являются для меня вражескими. Враги — это большевики, засевшие в Москве и оккупировавшие нашу с вами Россию.
— Хорошо. А чем я могу вам помочь?
— В «Золотом льве» проживает большевистский чиновник Стародворский.
Вам приходилось убирать в его номере?
— Да, это моя обязанность.
— А могли бы вы приносить мне бумаги из его бумажной корзины, которые он выбрасывает?
— Могу, но в этом нет смысла, потому что важные документы он сжигает в камине. Некоторые лишь обугливаются, но не сгорают. И я их потом убираю, когда чищу камин.
— Прекрасно. Вам придётся всего лишь доставить мне эти сожжённые листы, которые ещё не рассыпались.
