Мы должны сообщить эстонской таможне о контрабанде, а правительство Врангеля, в лице Петра Струве, будет добиваться передачи золота в Крым.
— А как же Франция? Она первая заявит права на него, поскольку большевики отказались признавать долги царского правительства перед Парижем."
"— Капитан, наша задача арестовать груз и привлечь внимание европейских газетчиков. Остальное — забота дипломатического корпуса правительства Юга России. Не стоит так же думать, что, продав золото, Москва добудет на эти деньги хлеб и повезёт его в страну кормить народ.
Нет, они скорее, купят оружие. Иначе красная армия не полезла бы в Польшу. Большевики бредят идеей мировой революции. Для них главное — коммунистическая идея, а не то, что сегодня на ужин будет есть крестьянин или рабочий. Я совершенно уверен в том, что убийство барона Калласа — дело их рук. Газетный магнат не шёл ни на какие сделки с Москвой и гневно клеймил ленинцев и троцкистов в печати. Его нельзя было подкупить, в отличие от его зятя, у которого Охранная полиция при обыске обнаружила царские империалы.
Стало быть, каким-то образом большевикам удалось доставить золото в Таллин.
— Скорее всего поездом, дипломатической почтой.
— Вот именно. Сколько они привезли? Пусть двадцать килограмм, пусть пятьдесят или даже сто… Но мы говорим с вами о десятках тонн. Это совсем иной порядок цифр. В перспективе речь идёт не об одном золотом пароходе, а о нескольких. И потому у того, в чьи руки золото попадёт и во многом будет зависеть и будущее нашей с вами страны.
Ардашев поднялся и, посмотрев в небо, сказал:
— А дождя не будет. Вы зря прихватили зонт. О времени нашей следующей встречи я сообщу вам по телефону, справляясь о фотографическом заказе на портрет. Вы поинтересуетесь у меня его номером. Я назову. Номер — время встречи. Она состоится на следующий день после телефонного звонка. Место — смотровая площадка колокольни церкви Святого Олафа. Честь имею, капитан.
— Честь имею.
Волков остался сидеть на скамейке.
Когда Клим Пантелеевич почти скрылся из виду, пошёл дождь. Холодные крупные капли падали на землю и прибивали к ней пыль, которая постепенно превращалась в грязь. «Он определённо намокнет, — раскрывая зонт, подумал агент, и мысленно добавил: — Все ошибаются. И даже Ардашев».
Глава 17. Эпитафия
Изрядно промокший, Клим Пантелеевич вернулся домой, переоделся и заказал хозяйке кофе.
Он достал лист бумаги и по памяти нарисовал фортепьянный ряд.
