Мой бывший враг (СИ)

Хотя до суда ей постоянно намекали, да и прямо говорили, что не с теми она взялась тягаться. Нашу победу она просто приняла как должное, спокойно, почти равнодушно.

Мы с Димкой звали её присоединиться к нам сегодня, но она отказалась. И кстати, деньги брать с нас не хотела. А после избиения Артема Шаламова вообще заявила, что это дело для нее самой стало личным. Но Диму даже она не переспорила. Он настоял. Впрочем, взяла она совсем немного – чисто символически.

Вышколенный официант принес закуски и шампанское. Ловко все расставил, разлил искрящийся напиток по бокалам и удалился.

– Ну, что за благополучный финал? – я взялась за тонкую ножку.

– Подожди, – сказал Дима и зачем-то полез в карман.

А потом… потом вдруг вынул коробочку, маленькую, полукруглую, бархатную и положил на стол, чуть придвинув ко мне.

– Финал – да… но я бы хотел отметить сегодня кое-что другое…

А я, застыв, переводила ошалевший взгляд с коробочки на Диму, с Димы – на коробочку и не могла вымолвить ни слова.

Он открыл коробочку сам, потому что я продолжала сидеть как истукан.

Дима, неверно истолковав мою растерянность, произнес с заметным напряжением:

– Ты не переживай… в смысле, не думай, что это тебя сразу к чему-то обязывает. Я на тебя не собираюсь давить. И не жду, что мы сейчас же побежим в загс…

– Тихо… – прошептала я, справившись с волнением. – Не порти момент. И если хочешь – дави.

Он сморгнул, пытаясь понять, шучу я или нет. А я тем временем, не дыша, достала колечко и примерила его на безымянный палец.

– Оно потрясающе красивое! – прошептала я и подняла восхищенные глаза на Диму.

И он сразу же оттаял. И вдохнул, словно у него гора с плеч упала. Улыбаясь, он взял мою руку.

– Значит, если вдруг что – ты бы согласилась? Даже сейчас, когда… ну, всё так сложно? – закинул он удочку. – Я, правда, просто не хотел на тебя давить. Да и боялся, что момент неподходящий.

– Тебе бы, – я сказала хоть и с улыбкой, но на полном серьезе, – я бы сказала «да» в любой момент…

Дима улыбнулся, поднёс мои пальцы к губам и поцеловал.

– Это было бы безумием, да? Так рано? Но зачем ждать, да? Если я знаю точно, что мне никто больше не нужен.

Нас с Димой расписали в мае. Отец сначала решил, что я «залетела», но узнав, что это не так, принялся меня отговаривать: зачем так скоропалительно, надо узнать друг друга, притереться. Про пуд соли что-то втирал. Но я эту демагогию пресекла:

– Пап, мы поженимся и точка.