Мой бывший враг (СИ)

– Тань, ну мы же уже всё решили…

– Это ты решил! За нас двоих! Может, тогда скажешь, как мне теперь жить? Мне вот тут, – я прижала ладонь к груди, как будто он мог видеть, – каждую секунду больно. Я не могу без тебя. Я так хочу, чтобы ты вернулся ко мне…

– Прости… – произнёс он. – Я не могу.

И тут я увидела, что со стороны Центра к нам, точнее, к нему спешит Эля. В белом норковом полушубке, сапогах на шпильках. Она быстро-быстро семенила короткими шажками, неуклюже растопырив руки для равновесия.

Я уставилась на неё застывшим взглядом, чувствуя, как внутри меня всё отмирает сантиметр за сантиметром, немеет и покрывается инеем. Вот всё и встало на свои места. Вот и причина.

Эля тоже меня заметила и сбавила шаг. Нет, она не передумала подходить к Диме. Просто мельтешащий полубег сменила на уверенную наглую поступь. Она и голову вскинула и, клянусь, я видела в ней злорадство.

– Понимаю, – ответила я глухо так, будто мне на грудь легла каменная глыба. – Извини, пожалуйста.

Больше я тебя… вас не потревожу. Прощай.

Господи, каких сил мне стоило это сказать и даже не всхлипнуть, кто бы только знал!

Странно, что пока я умоляла его, он стоял как истукан, как ледяное изваяние, а как только попрощалась, его исказило болезненной судорогой… но только это уже не моё дело.

На деревянных ногах я развернулась и пошла обратно, в сторону дороги.

– Таня! – окликнул меня зачем-то Дима.

Я не остановилась, не обернулась, наоборот, только припустила быстрее.

Почти бегом. Потому что горло мое судорожно сжималось, и я не смогла бы сейчас произнести ни слова. Потому что теперь я наконец осознала то, во что поверить никак не могла и не хотела – всё кончено. Потому что сейчас я не хотела, чтобы он… нет, они с Элей видели меня такой, раздавленной, униженной, глубоко несчастной.

Я дышала часто-часто, хватая ртом морозный воздух, и задыхалась. И не успевала подбирать варежкой слезы, которые катились и катились, и застилали глаза пеленой, отчего я шла почти вслепую.

И тут совсем рядом, буквально в паре метрах от меня, раздался страшный визг тормозов, и кто-то пронзительно закричал…

Ревновал ли я Таню? Да, до умопомрачения, до скрежета зубов, хоть и запрещал себе, стыдил, повторял раз за разом, что не должен. Но воображение само издевательски рисовало образ успешного парня с кучей достоинств, который потом оказался ещё и героем – спас её, за что я ему, конечно, искренне благодарен.