Мой бывший враг (СИ)

Помню, к нам мамочка привозила дочку из Красноярска, она родилась слепой. Врачи сказали, что ничего нельзя сделать. Так вот у Ли Цинхэ после десяти его иголочек девочка стала видеть. Представляешь? Мальчик еще тоже был после аварии неходячий. Ли за три курса поставил его на ноги. Попробуй, а? Хуже-то точно не будет.

Мне терять нечего, я согласился.

– Слышал бы ты себя! Ты так сказал, типа «да, да, да, только отвяжись», – расхохоталась вдруг Эля.

– Да я правда не против, – заверил её я.

– Ну и отлично! Тогда… завтра я работаю до вечера, а вот послезавтра я тебя к нему свожу.

Ну там просто очередь, запись, поди, до весны. Желающие же к нему отовсюду едут. А со мной он тебя возьмет без очереди, я договорюсь.

– Это недалеко от нашего Центра, в Зеоне. Сразу после занятий я тебя отвезу. Договорились?

Не то, чтобы я поверил в волшебство этого китайского целителя, но чем черт не шутит, да и в моем случае хуже-то уж точно не станет. А ещё хоть какое-то заделье…

Через день Эля, как мы и договаривались, нашла меня в тренажерке Центра.

И после занятий мы вместе вышли и направились в сторону парковки, где стояла её машина.

– Ты – молодец, что решился, – подбодрила она меня. – Главное, теперь пройти весь курс до конца.

– Ты так говоришь, – усмехнулся я, – будто он свои иголки мне под ногти будет загонять.

– Нет, конечно, нет, – засмеялась она. – Плечи, предплечья, поясница…

Тут у нее зазвонил мобильный. Мы приостановились.

– Ой, важный звонок, прости, Дим. Я сейчас отойду отвечу…

Я потихоньку побрел дальше, к парковке, примерно представляя, где это.

Все-таки за лето исходил тут всё вдоль и поперек с Таней…

Черт. Все время мысли возвращались к Тане. Пройдет это когда-нибудь или так и буду постоянно: здесь мы делали то, а тут мы говорили об этом…?

И вдруг мне показалось, что чувствую ее… Причем так явственно, что я даже спросил:

И вздрогнул, когда и правда она ответила:

Горло сразу сжало спазмом так туго, что я еле выдавил:

К этой встрече я оказался совершенно не готов. Она говорила и говорила, а я… не знаю, как вообще все это выдержал.

Так хотелось сказать, что тоже люблю, что безумно тоскую, но тогда я еще больше себя бы возненавидел… Нет, я не мог снова влезть в её жизнь, прилипнуть к ней как паразит.

За стойкость я вполне тянул на медаль, если бы не противоречивое чувство, что делаю ей плохо. Пусть в конечном итоге это хорошо, но сейчас-то плохо… И в последний миг я все-таки дрогнул. Может, потому что она заплакала, или просто дал слабину.