Мой бывший враг (СИ)

То есть это было какое-то странное чувство: ликование напополам с горечью. С того момента, как Олеся мне сказала, все время об этом думала. Боялась, вдруг она что-то напутала, но очень хотелось поверить. И вот оно свершилось – Дима видит. Нам бы с ним праздновать, но мы как чужие…

Да еще меня вдруг сковало по рукам и ногам, и язык одеревенел от волнения.

– Привет, – первым поздоровался он.

Я кивнула в ответ, облизнув пересохшие губы.

Наше отделение находилось на втором этаже, и снизу сильно поддувало холодом.

– Что с тобой случилось? – обеспокоенно спросил он.

Ты со мной случился, подумала я. Вслух, конечно же, этого не сказала.

– Подхватила какой-то вирус, – пожала я плечами.

– А что врачи говорят?

– Жить буду. Дима, ты видишь, да? Вернулось зрение?

Он вдруг улыбнулся и кивнул. А у меня от его улыбки еще больнее защемило в груди.

– Но когда? Как? – я тоже силилась ему улыбнуться. И вообще дала себе установку говорить о чем угодно, только не о нас.

– Да как-то не знаю, само по себе, в тот день, когда мы… – он осекся, еле уловимо помрачнел. И я в его глазах разглядела вину. – Когда мы в последний раз виделись. Потом ночью всё и случилось…

Одно лишь упоминание – и снова будто игла вошла в сердце. Нет, не думать о нашей последней встрече, велела я себе. И скорее задала новый вопрос, чтобы не увязнуть в горьких воспоминаниях.

– И как? Видишь так же, как раньше?

– Сейчас уже да.

– Всё равно это так здорово. Просто чудо какое-то. Я, правда, очень за тебя рада.

Между нами повисла пауза, и чувство неловкости обострилось. И это тоже казалось нелепым, ведь ещё каких-то две недели назад ближе друг друга у нас никого не было, а теперь нам трудно даже просто разговаривать.

– А тебе спасибо, что навестил, – наконец нарушила я невыносимо затянувшееся молчание. – Я пойду в палату.

Я отдала ему куртку, повернулась к двери и тут уловила за спиной движение, а затем ощутила его пальцы на своем запястье.

– Тань, подожди, – он мягко, но настойчиво развернул меня к себе. И сразу оказался так близко, что у меня ноги ослабели. – Прости меня.

Я хотела сказать: «Не за что мне тебя прощать. Ты же не виноват, что разлюбил…», но горло перехватило. А Дима вдруг сказал:

– Я скучаю по тебе. Больше всего на свете я хотел увидеть тебя…

Дыхание у меня задрожало.