Мой бывший враг (СИ)

Никаких отношений, никакой любви, ни с кем, никогда…

– Да, ты прав, – глухо и уже без слез произнесла я. – Это не повторится. Потому что мы больше не будем с тобой… Дим, ты не приходи больше и не звони. Не надо. И привет Эле.

Рощин изумленно взметнул брови.

– А я не знаю… не знаю, как она так быстро оказалась у тебя дома, буквально через пару дней после нашего расставания. Да и в нашу последнюю встречу ты тоже был с ней. Так что…

Он раздосадовано посмотрел в сторону, тяжко вздохнул, потом снова – на меня.

– Да всё это случайно получилось.

Из Центра просто позвонили, предложили возобновить курс. Я согласился, ну и потом приехала Эля. Я сам ее не ждал. И уж точно не приглашал. Да мне нет никакого дела до этой Эли. Теперь – тем более. Я отказался от занятий в Центре. Больше с ней у меня никаких точек соприкосновения нет. Насчет неё уж точно не стоит даже думать. Никого у меня не было и нет... только ты…

– Нет, Дим, меня у тебя больше нет. Прощай.

И пока вновь не разрыдалась, я заскочила в отделение.

Визит Димы окончательно выбил у меня почву из-под ног.

Я вернулась в палату вся в растрепанных чувствах. Легла на свою койку носом к стене так, чтобы соседки не видели, что я плачу.

В десять погасили свет, а я всё не могла унять слезы. Вроде успокаивалась, но затем снова что-нибудь вспоминалось… Всё-таки я безумно по нему скучала, аж внутри всё скручивалось. И неизвестно, кого я наказала сильнее, оттолкнув Рощина, – его или себя. Даже пожалела малодушно, что не простила, не помирилась с ним.

Правда, потом сказала себе, что нет, всё правильно.

Я ведь живой человек, а с людьми нельзя так: захотел – бросил, захотел – приблизил. Но Диму из черного списка вернула, хотя дала себе слово, что на его звонки отвечать не буду.

В шесть утра началась привычная суматоха. Я же еле глаза разлепила, хотя мне казалось, что вообще не спала ни минуты. Потянулась к тумбочке за телефоном и увидела, что от Димы пришло сообщение. Буквально час назад. Значит, и у него ночь была бессонной.

Почему-то открывала его сообщение не только с волнением, но и каким-то страхом.

Хотя чего бояться? Всё самое ужасное он мне уже сказал.

В палату зашла медсестра, позвала сдавать кровь из пальца, но я её не заметила и не услышала, поглощенная своими переживаниями. Неделю назад за эти строчки я бы что угодно отдала. Они мне были нужны как воздух. Да и сейчас, что уж врать, стало немного, но легче. Даже если у нас с ним всё закончилось, его признание в любви как бальзам на израненную душу.