– Здравствуйте! – улыбаюсь женщине и возвращаюсь взглядом к Вадиму. – У тебя пять минут.
– Раньше ты не была такой.
– Раньше все было по-другому. Говори или уходи.
– Дин, – опускает взгляд на ботинки, – я это… – мнется он, а я начинаю еще больше раздражаться. – У меня, в общем, проблемы с кредитом. Банк квартиру может отнять.
– Печально. Только я здесь при чем?
Он поднимает глаза и вгоняет в меня своим предложением в ступор:
– Выходи за меня замуж. А я детей твоих усыновлю. Тогда квартиру сберечь получится.
Никто не позволит отчуждать недвижимость, если есть несовершеннолетние дети.
– Обалдеть! – громко выдыхаю я. – Вадим… – ловлю воздух ртом, – я просто поражаюсь твоей беспардонности. Знаешь, я сегодня слышала немало бредовых идей. Но ты меня удивил как никто.
До того как я стала мамой, на многие вещи я смотрела совершенно иначе. Раньше я старалась оправдывать людей и их подлые поступки. Всегда входила в их положение и старалась вникнуть в суть проблемы. Но сейчас все изменилось. Я даже не пытаюсь посмотреть на ситуацию с другой стороны.
Для меня черное – это черное, а не сорок седьмой оттенок серого. Добро, любовь и верность приобрели в моем понимании какую-то совершенно иную форму. Все как-то вдруг стало просто и понятно. Я словно поняла, что не надо искать между строк то, чего там нет.
– Да тише ты, – цыкает он. – Если ты забыла, то меня твои соседи тоже знают. Давай не будем позориться.
– Давай. – Соглашаясь, я понижаю голос и продолжаю говорить полушепотом: – Давай ты, в первую очередь, не будешь позориться передо мной.
Не будешь приходить и предлагать подобные вещи. Я скажу тебе искренне, что мне сейчас ужасно стыдно за тебя. Мы столько лет были вместе, а я так до конца тебя и не узнала.
– Динуль… – Он делает выпад в мою сторону в попытке обнять, но я успеваю увернуться.
– Вадим, у моих детей уже есть отец. Добрый, порядочный и вообще прекрасный человек. Другой им не нужен.
– Хватит врать, Беляева. Никого у них нет.
– Ты ведь видел его на парковке возле торгового центра.
– Ой, мало ли кого я с тобой видел, – отмахивается он. – Главное, что в свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит прочерк. А все остальное – ерунда.
– Ты-то откуда знаешь, что там написано?
– Мне мать сказала. Она через тетю Лизу информацию пробила.
Ах, вот откуда ноги растут! Сначала она сама ко мне приходила. Потом орган опеки натравила. А теперь и сына отправила. Ух, как, оказывается, страшно остаться без крыши над головой.
