– Еще денек-второй полежите здесь, а там мы вас в общую палату переведем.
С одной стороны, я был рад, что мое состояние стабильное и есть надежда на полное выздоровление. Но в то же время мое беспокойство о Диане только усиливалось. Я решил для себя, что сделаю все, чтобы вернуться к ней в кратчайшие сроки.
Следующие дни проходили в режиме реабилитации и наблюдения. Мои силы медленно возвращались, и я старался использовать каждую минуту, чтобы прийти в себя как можно быстрее. Врачи и медсестры вели себя профессионально.
Они заботились обо мне и уверяли, что с каждым днем мое состояние улучшается.
Но несмотря на то, что я ежедневно занимался собой, меня не покидали мысли о Диане. Я постоянно скучал и хотел вернуться к ней. Ее образ, ее ласковый голос и нежные прикосновения, которые я так долго не ощущал, но помнил, были для меня неподдельным источником жизненной силы.
Все мои мысли были направлены на восстановление и возвращение к своей любимой женщине. Я представлял себе момент, когда снова смогу обнять ее и сказать, что все будет хорошо.
***
В первый же день, как только меня перевели в общую палату, меня навестила мать. Она принесла мне домашнюю еду и сменную одежду, хотя я просил принести мой телефон. По словам одной из медсестер, он остался цел в той аварии; она утверждала, что отдала его родственникам, когда меня положили в реанимацию.
– Мам, я второй день прошу тебя привезти мне мой айфон и зарядное к нему.
– Не до телефона мне было, – отмахивается она, открывает тумбочку и начинает выгружать туда лотки с едой.
– Вот здесь я свою фирменную рыбку сделала. А вот тут пирожки. Еще горячие.
– Ты понимаешь, что мне Дине позвонить надо? Надо узнать, как она и дети.
Я все больше и больше жаждал услышать голос Дианы, чтобы узнать, как она справляется, и рассказать ей о своем состоянии.
– Все с твоей Диной нормально, – недовольно фыркает мама. – Ты вон о себе лучше думай!
– Почему она сегодня не приехала? Вы передали ей, что меня в травму перевели?
На все вопросы, связанные с Дианой, моя мать каждый раз уходит от ответа.
Она либо избегает разговора, либо отмалчивается. Странно и непонятно, почему она так отреагирует, когда заходит тема о Диане.
– Сын, ну сколько можно? – тяжко вздыхает мать. – У тебя одна Дина на уме. Тебе о себе позаботиться надо, а не о Дине. И вообще, врач запретил тебе пока компьютером и телефоном пользоваться. Сказал, даже читать нельзя.
Ее слова вызывают у меня раздражение и беспокойство.
