Я не могу понять, почему она не позволяет мне общаться с Дианой. Ведь она моя любимая женщина. Мать моих детей. Я хочу знать, как она. Хочу поделиться с ней своими чувствами и рассказать, что скоро буду рядом.
– Мама, – поднимаюсь по подушке, – я взрослый человек и не собираюсь зависать в телефоне. Мне надо просто позвонить, – рычу я, наблюдая за тем, как она идет к шкафчику и начинает перекладывать в нем вещи.
– Вот выйдешь отсюда и позвонишь, – отвечает она не оборачиваясь и словно что-то отмечает у себя в уме.
"
"Я закипаю смесью гнева, разочарования и беспокойства. И никак не могу смириться с мыслью, что мне не разрешают общаться с Дианой. Это цирк какой-то, честное слово. Я взрослый мужчина. Если моя мать думает, что может контролировать мою судьбу, то она глубоко заблуждается. Я все равно найду способ связаться с Дианой. Я готов даже при смерти ползти к ней домой, если придется.
– Кстати, – наконец-то мать поворачивается ко мне лицом, и я могу посмотреть ей в глаза, – там Катюшка по соседству лежит.
Еще не заходила к тебе? – спрашивает она как ни в чем не бывало.
Черт! До меня начинает доходить. Вот в чем дело-то! Она узнала, что я ехал к Кате, и обиделась на меня. Твою ж… Какой я дурак!
22.
Давид
Поднимаюсь и нащупываю под кроватью тапочки. Головная боль немного усиливается, но я стараюсь не думать о ней и сосредоточиться на задуманном. Хотя шаги мне даются нелегко, я настойчиво и решительно направляюсь к выходу из палаты. Коридор травматологического отделения достаточно оживлен.
Медсестры бегают из палаты в палату. Мимо меня на одной ноге скачет какой-то мужик; явно на перекур, потому что за ухом у него торчит сигарета.
Двигаясь вперед, вглядываюсь в открытые двери в поисках того, кто поможет мне найти подругу Дианы. Вскоре нахожу центральный пост медсестры, но он оказывается пуст. Мысленно ругаюсь. Жду минут десять, но никто ко мне так и не подходит. Начинаю тихо психовать, когда вдруг и вижу, как из палаты напротив с ведрами и тряпками выплывает пожилая санитарка.
Эта дама должна знать всех и вся в этой больнице. Решительно подхожу к ней:
– Скажите, пожалуйста, как мне найти Виталину?
– Кого-кого? – переспрашивает она, домывая пол возле двери.
– Виталину, – повторяю я. – Она, кажется, врач.
– Это та, что с репродуктологии, что ли? – Женщина снимает резиновую перчатку и вытирает ладонью вспотевший лоб.
– Скорее всего, – киваю я.
– Уж больно имя редкое. А других Виталин я не знаю.
