Меня от этого несет куда-то, так что ноги подкашиваются, а уж когда он опускает голову и накрывает губами сначала вершинки грудей, а потом и метку… штаны срывает, рыча что-то вроде, чтобы не смела носить такое непотребство больше…
Я и вовсе забываю о предвестниках беды.
Мы долго не можем оторваться друг от друга. Проходим все грани удовольствия, но все еще не готовы расплестись телами. Там, за переделами нашего собственного мира — холод, мрак и неизвестность. А здесь мы король и королева… друг у друга только.
— Пора, — негромко говорит Ворон, уже оторванный от меня своей душой.
Думает о чем-то другом совсем. Слишком глубоко погрузился, не замечая мой испытующий взгляд. А я все вижу, мой король… Вижу, что ты отстраняешься и становишься чужим. И то, что я молчу, не спрашиваю больше, не упрекаю, не пытаюсь пригрозить вовсе не значит, что я буду молчать бесконечно.
Однажды ты мне сказал, мой король, что еще не время.
И для меня теперь тоже не время. Я не готова пока к правде, я все еще не чувствую в себе достаточных сил, чтобы справиться с ней…
— Поможешь мне?
Это странно и неожиданно, но мы сегодня одеваем друг друга без участия слуг.
Тонкие рубашки не требуют помощи, как и шерстяные перевязи сверху, юбка нижняя. А потом он помогает мне зашнуровать плотно роскошное, все расшитое по подолу и краю широких рукавов платье. Самое роскошное в моем сундуке — я не оставила без внимания его слова о том, что хрустальные любят наряжаться.
На каждый день я выбирала простые вещи — широкое нижнее платье до пола и сверху шерстяное, которое крепилось пряжкой к плечу.
Подбитый мехом длинный жилет или накидку — и мало чем отличалась от жен и дочерей ярлов. Как и Ворон от своих воинов в штанах из нескольких лоскутов, подвязанных веревками, короткой рубахе, с поясом и плащом из шкуры с прорезями для рук.
Но сегодня я в глубоком синем, а сверху — необычной накидке с застежкой на талии, похожей на платье, только без рукавов и с разрезами почти до бедер. Она вся украшена вшитыми яркими шелковыми лентами и оторочена мехом, который красиво оттеняет и синий цвет, и мои волосы.
И корону.
Короны нам приносят по приказу Эгиля, который нарядился в черный бархат и королевские начищенные доспехи, украшенные мехом.
Он выглядит еще более внушительно.
Я поправляю драгоценную пряжку его плаща.
— Мы как-будто собрались воевать с богами, — шучу немного неловко, но муж не улыбается.
Похоже, нам придется воевать с самими собой… лишь бы не друг с другом.
