Напряжение не уходит все то время, что мы идем в большой зал, а там…
Странно даже, но царит привычная, расслабленная и теплая атмосфера. И женщины, и мужчины принаряжены, но без излишеств — молоденькие девушки с удовольствием посматривают на хрустальных, среди которых — исключительно мужчины. И все в светлых одеждах с большим количеством прозрачных камней, которые так красиво сочетаются с их белыми волосами и бородами.
Это прозрачный хрусталь?
Племя не держится высокомерно — со всеми заговаривают, говорят комплименты, и я даже расслабляюсь — может придумала себе чего? Они ведь наши соседи и соратники, друзья, может даже женихи для кого-то, а то, что в тот первый раз меня не признали… Так и в замке долго свое мнение меняли, и не сказать, что окончательно утвердились, что я не наврежу.
Наши.
Я и правда так подумала?
С улыбкой посмотрела на Эгиля, который выступил вперед и обнялся с предводителем.
— Ты неожиданный гость, Скьельд. Но тебе всегда рады в Сердце Ворона.
— Я беспокоился, Эгиль. Потому и пришел так рано…
Короткий взгляд в мою сторону заставил меня поежится внутри.
Неужто из-за меня беспокоился? Или за то… что мне здесь слишком хорошо живется?
Но я не стала показывать своего напряжения и проявила все возможное радушие. И вскоре мы уже садились за столы — к своему стыду я только тогда вспомнила, что стоило дать соответствующие распоряжения стряпухам. Не сообщила им о гостях, слишком уж сбило меня с толку столь нежданное появление тех, кто появиться и не должен был…"
"Да только столы не пустовали.
Все новые блюда выносили, достойные гостей.
Чуть растерялась… и тут же поймала улыбку Кристы. Вот значит как…
Я благодарно кивнула.
Пир шел своим чередом — пировать у нас умели и любили. Расслабленно, сочно, громко. А потом и инструменты достали, песни завели — то мечтательные, то задорные. Даже хрустальные взялись за струны, у них прям совсем хорошо выходило…
И я услышала Скьельда.
Рун не должен резать
тот, кто в них не смыслит.
В непонятных знаках
всякий может сбиться.
Десять знаков тайных
я прочел и знаю,
что они причина
хвори этой долгой.
Пел как… хорошо пел. Но смотрел то на напрягшегося Ворона, то на меня. Мы уже разошлись, как и положено — король сидел в окружении гостей и ярлов, я — среди женщин.
Я ведь слышала вису эту… тогда, на ледяном драккаре. Только вот в голосе Эгиля, когда он пел, тоска была, а у беловолосого — обвинение. Он уже передавал трехструнную гигью своему собрату. А потом и ко мне подошел.
