— кивает довольно, — Великая Богиня сущего, содержащая в себе всех и всё. Она являла собой абсолютную власть, выше жизни и смерти, и наделяла частичками этой власти своих дочерей. И те не отказывали себе ни в чем… ни в жажде, ни в удовольствии, ни в ритуалах. Становясь все более жестокими.
Он говорил нараспев, будто читал заклинание, а я слушала, как зачарованная, не перебивая.
— Абсолютная власть может испортить даже совершенство. И когда Изначальная и её дети стали нести угрозу жизни, Бог стал мужчиной… Вот о чем говорят легенды, — последнее слово он произнес так, будто и не сомневался в том, что все это происходило едва ли не на его глазах, — А отголоски этих деяний превратили колдуний в олицетворение Тьмы.
Позже светлое и темное сравнялось — и уже выбором людей стало бояться или уважать. Но…
— Что же? — поторопила его. Вот уж не думала, что ненавистный мне Скьёльд станет главным источником знаний. Стал. И даже наслаждался этой своей ролью.
— Светлое и темное никуда не делось.
Так уж повелось — у всех одаренных сущность двойственна, как ночь и день, как наш мир. И ваше заклятие… стало бы оружием тени. Другой колдуньи. Но превратилось в благо света. Потому что глубоко внутри себя вы не способны убивать. Вы про жизнь, кюна…
Сглотнула.
Прошлась по библиотеке.
А потом устало опустилась в кресло и совсем не изящно потерла лицо.
— Вы так много знаете о произошедшем в ту ночь… Обо мне… — сказала с некоторой обидой.
— Не всё! — он, кажется, даже понял мои переживания, — Что-то я знаю от вас, от Ворона… да и множество донесений и людей с криками «Колдунья! Колдунья, покушавшаяся на короля!»
Передернулась.
И ответила резко скорее по привычке, хотя уже поняла — грубоватость и напористая прямота в его натуре:
— Вы сами же кричали первым.
— И снова я не буду извиняться. Все так и было… но и у правды есть два лица. Я не знаю точно, что произошло тогда, я не ведаю ваших колдовских заклятий, но понимаю теперь, что вместо того, чтобы остановить силой своей инициации сердце короля, вы оживили оба.
— О чем вы? Мы и так были… живы прежде.
— Создали связь между вами двумя. Хотел бы я сказать «божественную», но, боюсь, боги сочтут это наглостью, а вы — насмешкой.
— Мне кажется… вы пытаетесь мне помочь? — спросила то, что хотела давно.
— О нет, — он ответил охотно. Уколол хрусталем. — Вы все еще дочь Асвальдсона и та, кто пришел с ножом за спиной. Но я хочу помочь королю.
