И ужинать не буду — мне кажется сегодня я не способна даже жевать.
Но и это у меня отняли.
Ворон, против обыкновения, опустился рядом со мной, и приказал подать нам обоим еды и подогретого вина, которое слили из одного из тех бочонков, что был частью королевского добра. Вроде бы и моего тоже, по праву… только я еще ни разу не прикасалась к тем припасам. Ни к вину с юга, ни к шерсти, ни к серебряным кубкам и блюдам, резным шкатулкам. Я была дочерью воина и знала, сколько владельцев могло быть прежде у того или иного предмета.
И сама пользовалась подобным в своей родовой крепости… Но отпечатки на этих казались мне слишком свежими.
— Пей, — хмуро сказал мужчина и первым же подал пример. Его что-то беспокоило и выводило из себя — это было на удивление довольно частое чувство у того, кто представлялся мне глыбой льда.
Не стала спорить, хоть глаза и слипались, и мне хотелось только одного, улечься…
… положив голову ему на колени.
Вздрогнула и встрепенулась.
Что за странная мысль?
Или это… не моя мысль?
Щеки опалило жаром и я сделала большой глоток терпкого и горячего… божественного напитка, а потом сунула в рот старую лепешку.
Почему он здесь? Что ему надо? Как правило, я ела одна, а он — среди ближайших воинов, с ними же и разговаривал. И вот нет же, сидим рядом, как будто мы по-настоящему муж и жена. Как-будто даже в удовольствие.
Но это напускное.
Я всем нутром, пламенем, опалявшим изнутри, колкой изморозью, ползущей по рукам, ощущала опасность. Словно находилась рядом с тем, кто в любой мгновение может напасть и не делает это только потому, что ждет чего-то.
Чего?
С трудом прожевала и проглотила первый кусок, а дальше отложила лепешку — не лезло.
— Ешь.
— Не хочу, — возразила вяло, — Или ты хочешь и в этом меня заставить?
Сверкнул взглядом.
Мы так и сидели — он хмуро ел, я пила — до тех пор, пока он не спросил тоном, не предвещавшим ничего хорошего:
— Прошел почти полный лунный цикл с момента нашей свадьбы.
Я глянула на него с удивлением — вот с чего вспомнил об этом? — и кивнула.
— Ты не понесла?
Вот тут уже едва не поперхнулась. Смеху-то было бы в Асгарде среди богов — захлебнуться вином, пройдя столько испытаний.
— Нет, — ответила настороженно, чувствуя неловкость. Новое для меня чувство. И тут же вспыхнула сжигающая её досада, — Ты же сам отказался от этого, а дети… невозможны без того, чтобы супруги делили совместное ложе.
— Мы были с тобой накануне свадьбы, — почти рычит.
