И крепостью, замками управляли с охотой — ведали хоть хозяйственными, хоть денежными делами, хоть воинами. В долинах даже соперничество между кюнами шло, не меньшее, чем между королями — уж очень каждой хотелось показать свою сноровку и умение совладать с самыми даже сложными проблемами.
Но любое действие кюны предполагало веру в нее людей. И даже если не уважение — намерение подчиняться. Было ли это у меня, в особенности в условиях переменчивого отношения мужа? В особенности в условиях, когда я сама могла по несколько раз поменять свое мнение — и то решала, что не буду никому ничего доказывать и показывать, пусть сами живут.
То размышляла о возможном укладе в Сердце Ворона и о том, как я с ним справлюсь.
Мои переживания и размышления не давали соскучиться в снежной пелене. Что там, я и не заметила, как мы подобрались к совсем узкому тоннелю — причем большинство воинов осталось снаружи, а туда отправились только человек двадцать, из самых близких к королю. К таковым причислили и меня, и Дага.
А как вышли оттуда…
Первая увиденная на Севере крепость поразила меня в самое сердце, еще не заледеневшее на холодном ветру. Я привыкла к долинам. К тому, что дома у нас строятся возле плодородных полей и рощ, и их окружает частокол или крепкие каменные стены. Но Север был настолько суров, что самой сутью своей делал жилища неприступными."
"Крепость была вырублена в скале и являлась её продолжением. Мощным, тяжеловесным, не столь уж большим — мой родной дом был в три, а то и четыре раза больше.
Но точно уж более неприступным — так и казалось, что своих врагов она уничтожает самостоятельно, без участия крохотных людских фигурок.
И, что удивительно, она не была занесена снегом.
Я внимательно осмотрелась: крепость стояла ниже снежных пиков и была ими окружена не только в назидание врагам, но и от ужасающих вьюг.
— Переждем непогоду в Свободном доме, — со мной поравнялся Эгиль-Ворон. Я вздрогнула — снова успела отвыкнуть от него, потому что последовавшие за нашим совместным купанием дни он ни разу ко мне не обращался.
Даже не смотрел — я чувствовала.
— Свободном? — удивилась. А потом хмыкнула, — И не думала, что на Севере кто-то из независимых остался.
— Ты полагаешь меня настолько всеядным? — уголки губ короля дернулись вверх.
Пошутил.
Или я пошутила первой?
Неловко пожала плечами, а Эгиль уже двинулся вперед, сказав что-то воинам.
— Вы на верном пути, — заявил Даг.
— Ох, оставь, — прикусила губу и тоже пришпорила лошадь.
