Мой граф

А второе условие?

– Прежде чем мы уедем, вы должны будете сказать лорду Уэстдейлу, что любите его.

– Что? – В желудке у Пиппы образовалась холодная пустота. – Признаться, что я люблю Грегори? – Она до глубины души была потрясена вызовом мистера Доусона.

– Для меня совершенно очевидно, что вы его любите, – заметил он.

– Конечно, люблю. – Пиппа опустилась на бревно, руки у нее дрожали. – И всегда любила. – Это был непреложный факт, как смена времен года. – Но я не девочка для битья. Я же рассказывала вам, что произошло в саду, когда он узнал, что я неравнодушна к нему.

– И возможно, опять так сделает, – мягко отозвался мистер Доусон. – Но я не буду помогать вам в вашем замысле, пока он не услышит эти слова от вас самой. Если вы так сильно хотите поехать в Париж, а со мной это будет сделать гораздо легче, вы скажете ему.

Пиппа воззрилась на своего друга:

– Вы просите слишком многого.

– Вы всегда можете поехать одна.

Да, может, и собиралась сделать это. Она была готова одеваться мужчиной и проводить большую часть своего времени в качестве компаньонки приятельницы дядюшки Берти.

Сказать Грегори мучительную правду – что займет всего секунд тридцать – и заиметь союзника в Париже на целых полгода?

Или не уронить своей гордости и отправиться в город Любви в одиночку?

– Мне надо подумать, – призналась Пиппа. – Я признательна вам за предложение, но не уверена, что могу сделать то, о чем вы просите.

– Я понимаю, – отозвался мистер Доусон.

Она чмокнула его в щеку, прежде чем вернуться к своей роли камердинера, что означало – для видимости держаться от мистера Доусона на почтительном расстоянии, и они в приятственном молчании отправились назад к дому.

Грегори промаршировал в конюшню, поздоровался с Оскаром, который, улучив минутку, прилег отдохнуть, и попросил у конюшего лорда Тарстона самого норовистого жеребца.

– Он великолепен, – сказал Грегори и сразу же влюбился в него, когда огромный конь ткнул Грегори в плечо носом – сильно, словно испытывал его на прочность.

– Хозяин редко ездит на нем, – поведал ему конюх, жилистый парень приблизительно возраста Питера. – Его выезжаю я.

– И отлично с этим справляешься, – похвалил Грегори и вдруг подумал, как соскучился по Питеру, который обожает слоняться в «Таттерсоллзе».