Мой граф

– Моя очередь подержать его, – сказал он с наигранной бодростью и протянул руки.

Он чувствовал себя стариком. Глупым стариком.

Толпа, как один, спустилась навстречу.

Элиза протянула ему малыша. Он ощутил ее прежний запах, который больше никак на него не действовал, смешанный с новыми запахами: запахом детской кожи, присыпки и свежего белья.

– Ну вот, – тихо проговорила она. – Его зовут Уолтер, в честь отца Дугала.

– Не урони его, – прокричал Марбери.

Когда Грегори почувствовал извивающееся тельце в своих руках, давящая тяжесть в груди слегка ослабела.

С этой парой Уолтер, даже если это его сын, не будет знать горя. У них обоих большие стабильные семьи – традиционные и состоятельные, – и нет ни малейших сомнений, что этого мальчика будут любить и лелеять.

Уолтер издал какое-то булькающее хихиканье, взмахнув своей крошечной ручкой перед лицом Грегори. Грегори был уверен, что объектом такого воодушевления стал его нос. Он сломал его в боксерском матче пять лет назад, и легкая горбинка, по словам Питера и Роберта, а иногда и Синтии, когда она за что-нибудь сердилась на него, делала Грегори похожим на клоуна.

После полагающихся тридцати секунд восхищения он вернул ребенка матери. Рука Грегори случайно задела грудь Элизы, когда он поднял Уолтера повыше, чтобы как раз-таки избежать этого, но это не пробудило в душе никаких романтических чувств. В сущности, наблюдая за тем, как она вновь подошла к кучке зрителей и поцеловала своего мужа в губы, Грегори не мог поверить, что когда-то был одержим идеей жениться на ней, что не разглядел настоящей женщины, с которой занимался любовью… женщины, влюбленной в другого мужчину – его лучшего друга Дугала.

И как Грегори мог не увидеть, что Дугал любит Элизу? Где были его глаза?

Он размышлял над этим, пока они все шли к озеру полюбоваться искусственными руинами. Он участвовал в оживленной беседе, даже отпустил парочку шуток, которые рассмешили Дугала. Оба раза Грегори видел в глазах Дугала надежду и оба раза намеренно отвернулся от него.

Нет, он не готов вновь быть его другом. Дугал поступил с ним нечестно.

И уже в который раз Грегори вернулся к тому, что и Питер тоже не сказал ему правду.

Что такого было в Грегори в тот момент его жизни, что и лучший друг, и любимый брат не были честны с ним? Он подошел к краю озера, мучаясь этим вопросом.

– Не надо, – сказала Элиза, появившаяся у его плеча. – Пожалуйста, не терзай себя.

– Что ты имеешь в виду? – осипшим голосом спросил Грегори.