Мой граф

Матушка, перенимавшая отцовский ирландский акцент всякий раз, когда сердилась на него, всегда забавляла Грегори, хотя показать свое веселье сейчас было бы крайне глупо.

– Я уже поговорила с Пиппой, – продолжала матушка более снисходительным тоном. – И все, что ты хочешь знать, расскажу тебе вечером. В постели. – Она послала ему лукавую улыбку. – А пока давай отдадим молодым людям должное за то, что они поступают правильно.

Лорд Брейди вытянулся во весь рост, явно недовольный тем, что вынужден выслушивать отповедь жены, но, несмотря на это, в его глазах был блеск.

– Грегори требуется славный обед, который хорошо уляжется у него в желудке, – миролюбиво продолжила матушка и вернулась к шитью. – Ему надо хорошенько отдохнуть перед завтрашним отъездом. От брюзжащих родителей у него только голова разболится.

– Как скажете, леди Брейди, – ответствовал отец, продолжая хмуриться, но голос его был мягким и преисполненным любви.

Грегори спрятал улыбку. Матушка может вить из отца веревки.

– Спасибо вам обоим, – сказал он. – За ваше бесконечное терпение и за вашу любовь. – В горле встал ком, как ни надеялся он этого избежать. – Не могу выразить, как я признателен вам и как вас люблю.

Что еще он мог сделать, кроме как подойти к отцу и обнять его? Кто знает, может, это в последний раз, принимая во внимание то, в чем он собирается признаться?

А потом Грегори наклонился и поцеловал в макушку матушку.

– Мы тебя обожаем, – пробормотала матушка и обхватила ладонью его щеку. – И мы так счастливы за тебя. Я уже люблю Пиппу. Она будет моей четвертой дочкой, и думаю, что лучшего выбора ты сделать не мог.

– Спасибо, матушка. Я рад. – Грегори отступил на несколько шагов. Он заложил руки за спину и расставил ноги. Ладони у него вспотели, а сердце колотилось, как безумное. Ему снова было тринадцать лет.

Родители смотрели на него выжидающе.

– Что-нибудь еще? – спросила матушка.

«Поклянись, что не расскажешь, Грегори».

«Клянусь, мама. Я никому не расскажу. Никогда».

Грегори сделал глубокий вдох. Колени начали дрожать.

– Парень? – Отец прищурился. – Что случилось?

Матушка приложила руку к сердцу.

– Грегори, дорогой, ради Бога, скажи нам.

– Матушка, – спокойно проговорил Грегори, – отец.

– Да? – в один голос отозвались они. Матушка, продолжая сидеть, теперь сжимала отцовскую руку.