Мой граф

Я принес ему такое горе и разочарование.

– Нет, – твердо возразила матушка. – В этом нет твоей вины. Дай ему немного времени. Теперь у него есть что сказать тебе.

– Хорошо. – Грегори большим пальцем стер слезинку с уголка ее глаза, а потом отступил от матушки и сделал несколько шагов к отцу.

– Нет! – Отец вскинул руку, не сводя глаз с каминной решетки. – Больше ни шагу, парень. – Акцент его был настолько сильным, что Грегори с трудом понял его.

Но замер на месте, как было приказано.

Мамина мольба хранить молчание вернулась к нему в полной мере: «Это только ранит чувства твоего отца и поставит в трудное положение семью».

Как и маркиз – за вред, который он нанес дому Брейди.

– Я расскажу тебе истинную историю твоего рождения, – внезапно заговорил отец и поднял на него глаза.

– Постой-ка. – Мысли Грегори лихорадочно завертелись. – Так ты знал?

– Да. – Лицо отца было печальным, но любящим. – Я всегда знал.

Весь прежний мир Грегори, каким он считал его до сих пор, в этот миг растворился, как след на песке, смытый морской волной.

Отец подошел к нему и опустил руку на плечо.

– Минуту назад я попросил тебя не подходить, потому что это я должен был подойти к тебе, а не наоборот. Ты – мой сын. И я буду драться за тебя, и побегу за тобой, и буду твоим отцом. Если бы я знал, что ты носил такое бремя все эти годы – один, – я бы сам рассказал тебе историю твоего рождения. Потому что она не имеет значения. Вообще никакого значения. Потому что как же я могу не любить тебя, своего мальчика.

Новые слова, которые Грегори отныне будет носить в своем сердце.

– Отец… – Ибо Майкл Шервуд и есть для него настоящий отец. И как же приятно произносить это слово, называть так человека, которого он любит всем сердцем, всей душой. Который для него все.

Отец привлек его к себе, и они долго стояли, обнявшись, купаясь в истине своей любви друг к другу, истине, не омраченной никакими тайнами.

А потом отец отпустил его и голосом мягким и спокойным, без малейших следов озлобления или разочарования, поведал Грегори историю его рождения.

– Я познакомился с твоей матерью через одного из своих лучших друзей, Дэниела Джефферса, в Тринити, – начал отец. – Он был без памяти влюблен в Нору. Она была волнующей, веселой и очень привлекательной.

Грегори послал матушке вопросительный взгляд. Мягкой улыбкой и кивком она подтвердила, что знакома с этой историей, что стало для Грегори еще одним потрясением.