Мой граф

 – А завтра утром отплывем на Гернси.

– Хорошо бы, чтобы нам не пришлось ждать, – сказала Пиппа.

– Чего? – Грегори выглянул в окно на проплывающий пейзаж.

На границе Дартмура пейзаж был диким и голым, и, как бы Пиппа ни любила его, сейчас куда уютнее было в карете, с сильным, восхитительно мужественным Грегори рядом.

Карета Грегори была роскошной, стены обиты синим бархатом, кожаные сиденья мягкие и гладкие на ощупь. Пиппа не обратила внимания на эти детали в первый раз, когда оказалась в карете смертельно уставшая, грязная и насквозь промокшая.

Она отвела глаза от своего будущего мужа.

– Хорошо бы, чтобы нам не пришлось ждать…

Она не знала, как это выразить.

Глаза Грегори расширились, и он слегка поерзал на сиденье.

– Ты хочешь сказать…

– Полагаю, я хочу сказать именно то, что ты подумал.

Он повернулся и потянул за ленту у нее на корсаже.

– Ты хочешь сказать что-то вроде этого?

– А как насчет этого?

Он спустил платье вниз, обнажив верхнюю половину груди с двумя полумесяцами маленьких розовых сосков.

– О да, – промурлыкала Пиппа. – Определенно.

Его глаза потемнели от желания, и он снял с себя сюртук и бросил его на сиденье напротив.

– Вполне. Здесь у нас все и началось, в этой самой карете, хоть мы и знали друг друга всю жизнь.

– Да, – согласился Грегори и стащил рубашку через голову. Бросив ее поверх сюртука, улыбнулся. – Помнишь то одеяло?

– Как же я могла забыть одеяло? – Пиппа тоже улыбнулась.

Грегори состроил гримасу.

– Сколько дней назад это случилось?

– Всего лишь два, – ответила она, распуская завязки.

– Не могу поверить, – усмехнулся Грегори.

– Я тоже. Только посмотри на нас сейчас.

– Долго же мы к этому шли. – Он привлек ее к себе в объятия и поцеловал, как умирающий от жажды в пустыне, набредший на оазис.

И она отвечала ему так, словно вот-вот должен был наступить конец света.

Наконец они оторвались друг от друга, тяжело дыша.

– Почему мы так долго ждали? – спросил Грегори.

– По многим причинам, включая и твое предостережение держаться от тебя подальше. Знаешь, от этого я стала желать тебя еще больше.

– Разумеется, я об этом знал, – отозвался он. – Вот почему я на самом деле такой опасный, как пишут в газетах.

– Вот как? – Его глаза поблескивали чем-то темным и восхитительным.

Через каких-нибудь три минуты они уже были полностью обнажены, и Пиппа сидела у него на коленях, восторженно трепеща от свидетельства его возбуждения.