Мой кошмарный принц

— Не против, солнышко, — согласилась Виктория Владимировна, прекрасно знающая любовь собственного ребенка к сыну подруги. — Только ты хотя бы пару раз для приличия покажись здесь.

— Для приличия — обязательно, — согласно кивнула Анастасия. — Явлюсь ночью в белой простыне в качестве призрака. Подойдет такое приличие?

— Аська! — укоризненно посмотрела на нее мать, потом перевела взгляд на часы и ойкнула. — Мне пора, — и убежала.

Что ж, хорошего мало, определенно. Но раз уж такой повод, стоит поучиться жить одна.

Может, так и проще будет справиться с собственными демонами? А то периодически она до сих пор просыпается с криками… Это уж как-то совсем не комильфо. Ладно, самой пугаться, родителей-то зачем пугать?

Сон почему-то прошел. Кажется, упоминание Петра Рогожина иногда действуют похлеще всякого кофе. Но сделать бодрящий напиток все равно не помешает. В конце концов, портретный очерк еще не закончен, нужно доработать. А потом уже, когда ни сил, ни мыслей не останется, можно и поспать.

Вдруг станет легче?

Проведя нехитрые манипуляции с туркой (а признавала она только сваренный кофе), Ася пристроила на коленях ноутбук и начала быстро печатать, словно от ее скорости зависела чья-то жизнь. Из рабочего ступора ее вывел звонок смартфона.

— Опять строчишь? — вместо приветствия поинтересовались в трубке. — Я тебя скоро в печатную машинку в телефоне переименую.

— Привет, Паша, — устало потерла переносицу Ася и хихикнула. — А почему в машинку? Они ж устарели.

— Просто это единственный более-менее гаджет женского пола.

А ты у нас как ни крути, девушка, — великодушно сообщил собеседник.

— Ага, как ни крути, — хмыкнула Ася, приподнимаясь на диване и косясь в сторону зеркала. Кажется, она дошла до стадии, когда крутить пришлось бы долго, чтобы понять. Но не расстраивать же дорогого друга и любимого однокурсника? Пашка — один из тех немногих людей, которые остались в ее жизни, прекрасно зная всю правду. Ни разу не упрекнув и не осудив. Впрочем, Пашка Королев и был тем хорош, что он всегда был настоящим, искренним.

Возможно, даже слишком искренним для журналистики.

— Детка, только не говори, что ты опять на своей работе днюешь и ночуешь? Ну пожалуйста… — попросил Королев. Ася как наяву представила внимательные серые глаза, которые казались слишком цепкими для такого балагура. Он всегда видел глубже, чем другие.

— Раз ты так просишь — не буду, — улыбнулась Ася. — Но сейчас я дома, не беспокойся.