Мой кошмарный принц

— Что, Никита выгнал наконец-таки отсыпаться? — понимающе усмехнулся Павел, пересекающийся пару раз с ее начальством. — Ладно, раз такое дело, то ты сейчас отсыпаешься. А в восемь часов я за тобой зайду.

— Зачем? — просто спросила девушка. Отказаться она даже не пыталась — не прокатит. Да и по другу соскучилась.

— Узнаешь, — таинственно откликнулся собеседник. — Одежда — парадно-выходная, но колодки свои любимые не надевай. Я не готов переть тебя в ночи на руках, — припомнил он давнюю историю студенческих времен.

И положил трубку. Стало даже как-то грустно — каблуки она сейчас носила все реже, это тоже осталось в далеких университетских годах. Разве что невысокие…

Ася спустила ноги с дивана и подошла к ненавистному зеркалу. Поверхность отображала блондинку, слегка даже кукольную, с огромными глазами. Она смотрелась настолько естественно, что только самые опытные бы сказали, что цвет ненатуральный. Темно-синие глаза с длинными ресницами смотрели настороженно, словно отражение вот-вот нанесет ей удар.

Страшный, от которого сложно будет оправиться. Отражение было таким привычным и таким чужим одновременно. Что есть, то есть. От прежней Аси Строгановой действительно мало что осталось.

Ася удивленно оглядела представшее перед ней здание, переливающееся огнями и даже слегка застопорилась.

— Бар? Паша, ты спятил? Нам обоим завтра на работу! — с каким-то полувосхищением-полувозмущением выдала девушка.

— Смелее, — подмигнул ей друг. — Когда это ты успела стать унылым офисным планктоном? Вперед, Асютка!

— Ты будто на панель меня провожаешь, — хмыкнула собеседница.

 — Щас напоишь и на трассу.

— Тьфу на тебя, — рассмеялся Королев. — Вперед, солнце. Бар не кусается. Я тоже.

За те два часа, что они просто пробродили по улицам, он понял, что приятельница на пределе. Только ведь ничего не расскажет. Как всегда. Замурует все свои эмоции внутри, словно их в принципе нет и не было. Он понимал, что Аське так проще. Вот только рано или поздно это приведет к очередному срыву.

Плавали — знаем. Он еще помнил, как еще пару месяцев назад она давилась обжигающим вискарем пополам со слезами. И не говорила абсолютно ничего. Но ему и не нужны были слова. Пять лет прошло, а все было живо. И, если понадобится, он будет сжимать кулаки, материться про себя от бессилия, но все равно останется ее личным психологом. Всегда. И нет, не потому что он в нее безответно влюблен, как могли бы подумать многие. Просто Павел не мог иначе.