Мой кошмарный принц

— А, так это ты тот самый молодой и симпатичный сосед, — обрадовалась Виктория Владимировна, хитро поглядывая на дочь. Она машинально отметила, как обратился к ней бывший ученик, и, прекрасно зная загон дочери насчет имени, в предвкушении мысленно потерла руки.

— Мама! — Ася закрыла глаза рукой, изображая знаменитый «фэйспалм». И ведь не докажешь, что мать сейчас не ее процитировала. Ну…не совсем ее. Вон как весело у некоторых глаза заблестели. Скривившись, она пробормотала себе под нос что-то нецензурное.

— Ася-Ася, — укоризненно покачал головой Белозеров. — Ну что за лексикон. А если бы тут твой сын оказался? Чему бы ты его научила?

Виктория Владимировна, как раз решившая глотнуть воды, поперхнулась и закашлялась:

— Какой еще сын? — очумело поинтересовалась она.

— Как какой? — удивился Станислав, уже догадываясь, что что-то здесь не то — слишком уж удивленный вид был у «бабушки». — Кирилл.

На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Ну знаете, как у Гоголя в «Ревизоре»? Немая сцена.

И нарушить ее никто не пытался. Ася усердно изучала темное пятнышко на стене. Слишком усердно и внимательно, словно ничего интереснее и существовать не могло. И ежилась от пристальных взглядов, которые кидали на нее присутствующие. Наконец мать осторожно так поинтересовалась:

— Доченька… А скажи-ка мне, ты когда собственного племянника усыновить успела?

Ну, благо, хоть на этот вопрос у нее был ответ, с которым она могла выйти из ситуации почти без потерь:

— Когда крестила, — невинно улыбнулась девушка.

И кинула уничтожающий взгляд на соседа — ну что стоило ему промолчать. Тот в ответ широченно улыбнулся, так, что невольно захотелось поправить ему прикус чем-нибудь тяжелым (например, кирпичом) и одними губами прошептал: «Лгунья».

И что-то ей подсказывало, что теперь он просто так точно не отстанет. Он и с ребенком-то исчезать не планировал, а теперь… Хотелось просто закрыть лицо ладонями и простонать. Вот зачем, зачем ему вся эта катавасия? Нашел бы себе кого-нибудь попроще.

Хотя, наверное, это просто инстинкт охотника. Добыча ускользает, значит, ее нужно поймать. Интересно, а если она начнет поддаваться, интерес станет пропадать? Впрочем, проверять она не собиралась. Слишком рискованно для нее самой. Нервы дороже, даже если их так и так попортит этот кудрявый коник. Почему-то эпитеты «кудрявый коник» и «кудрявый кошмар» как нельзя лучше подходили соседу. Персональный кошмар для ее спокойствия.