Мой любимый герцог

Я уже не помню, целовали ли меня когда-нибудь так целомудренно.

– Меня ведь учили чему угодно, только не этому. Я умею танцевать, читать и даже ловить рыбу.

– Рыбу? Этому тоже вас научили кузены?

– Да, пытались. Я всегда хотела быть как они, но с рыбалкой у меня не очень хорошо получалось, – сказала она с грустной улыбкой. – А что касается поцелуев, у меня не было учителей.

– Этому не надо учить. Навыки приходят сами по себе – с практикой.

– Думаю, вы мастер в этом деле – ведь практику имели большую.

– Вам не удастся меня спровоцировать на исповедь, мисс Фаст.

– И в мыслях не было. Я всего лишь хотела, чтобы вы меня поцеловали: показали, как это делать правильно.

После недолгого молчания герцог спросил:

– Вы хотите поцелуя, потому что вам любопытно или потому, что чувствуете горячее желание почувствовать мои губы на своих?

– Такой ответ меня устраивает – пока.

Герцог обнял ее за талию и прижал к своей твердой груди. Марлена сразу ощутила силу его рук и тепло тела. Он наклонил голову, закрыл глаза и накрыл своим ртом ее губы. Губы его были все такие же мягкие и нежные, но ощущения на этот раз оказались совершенно другими. В животе все сжалось, груди стало покалывать, соски отвердели. Герцог не просто прижался к ней губами, нет: его губы все время двигались, касаясь то уголка ее рта, то подбородка, то кончика носа.

Медленно, мягко и нежно, словно она величайшая в мире ценность, он целовал ее, и все вокруг замерло в предвкушении. Такими поцелуями она готова наслаждаться всю жизнь.

– Твои губы не должны оставаться неподвижными, – скорее выдохнул, чем сказал он, не прерывая легких поцелуев.

Марлена робко повторила движения его губ, обхватив руками за шею, и сразу же почувствовала, как он улыбнулся в ответ.

Рат целовал ее еще и еще – соблазнительно, нежно, уверенно. Теперь Марлена почувствовала, какие ощущения от поцелуя охватывают все ее существо, и наслаждалась крепкими объятиями. Ее тело словно плавилось, сливаясь с его телом, руки будто изучали его широкие плечи и спину, обтянутые тонкой шерстью сюртука.

Совершенно новые ощущения возникли вроде бы ниоткуда, по телу разлилось сладкое тепло.