Мой любимый герцог

 – Марлена тяжело вздохнула. – И мне бесконечно жаль. Вера говорила мне, что к ней приставал лорд Генри Дагуорт.

– А ты собиралась с ним танцевать. – Рат скрипнул зубами. – Надо было нам не вмешиваться.

– Это все устроила Джастина. Хочешь – верь, хочешь – нет, но я с самой первой встречи с леди Верой постоянно испытываю чувство вины… нет, скорее после встречи с тобой. – Она судорожно вздохнула, стараясь справиться с рвавшимися наружу рыданиями. – Я рассчитывала покончить со скандальным листком после первого сезона, но обстоятельства сложились иначе.

Рат чувствовал, что она еще не все сказала. Что еще ей было известно? О чем умолчала?

От пришедшей в голову мысли он напрягся.

– Марлена, ты знаешь, кто распустил слухи в «Уайтсе»?

Она судорожно сглотнула.

– Кто-то из твоих коллег? Из тех, что печатают этот твой листок?

– Чтобы ты мог наказать их?

– Черт возьми, да! – взорвался Рат. – Пусть ты была тогда наивной семнадцатилетней девчонкой, но в «Уайтсе» таких нет. Завсегдатаи клуба точно знают, что говорят и зачем.

Он вдруг схватил ее за плечи и встряхнул:

– Я не могу сказать.

Его глаза метали молнии, лицо исказилось от гнева:

– Но почему? Ты отдалась мне сегодня, сказала, что любишь. Неужели эти слова для тебя пустой звук? После того, что было между нами, ты вполне могла понести!

– Я не настолько невинна, чтобы не понимать этого, но, что бы ни случилось, хочу, чтобы ты знал: все было по любви, и я ни о чем не жалею.

– Вот как… Если это правда и ты действительно меня любишь, то скажешь, кто распустил слухи, и мы просто обо всем забудем.

– Нет, – заявила она и высвободилась. – Если ты не готов оставить все как есть и простить того, кто распустил слух, значит, не простишь меня.

Рат опустил руки, со стыдом заметив на ее плечах красные пятна, и тихо, почти шепотом, произнес:

– Это не так: я же люблю тебя.

– Мне очень жаль, Рат. Я не знаю, откуда приходит раскаяние: от нас самих, от других или откуда-то свыше, – но одно мне известно точно: я больше никому не причиню вреда.

Марлена развернулась и быстро вышла из комнаты.

Вы отдаете распутнику свое сердце, и он его безжалостно разбивает.

– Ты все трудишься, дорогая? С тех пор как мы вернулись домой, ты работаешь, не поднимая головы, – заметила Джастина.

Марлена и сейчас не оторвалась от своей вышивки. Когда наносила рисунок на ткань, она не осознавала, сколько в нем мельчайших деталей.