Мой любимый герцог

Рат быстро натянул второй сапог и выпрямился. Она, конечно, всего лишь защищает подруг, что достойно всяческого уважения.

– Не пытайся взять на себя чужую вину: я не позволю.

– Я говорю правду. – Ее голос был спокойным и бесконечно усталым. – Это была с самого начала моя идея.

Рат поднял свою рубашку.

– Ты не получала письма от тайного поклонника, а миссис Портингтон получила. Ты всегда помогала сестрам, вот и пытаешься их выгородить.

– Только не в этом случае. – Марлена надела туфли, расправила плечи и высоко подняла голову.

 – Мне едва исполнилось семнадцать, когда я переехала к Джастине. Евгении нужна была подруга, и я ею стала. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять: сестры несчастны в доме мистера Портингтона. О письмах от тайных поклонников юным дебютанткам, одной из которых оказалась Вероника, мне действительно рассказала Евгения. Девушки подверглись осуждению, их добродетель была поставлена под сомнение. Веронике пришлось принять предложение и выйти замуж без любви. Зато с сент-джеймсскими повесами ничего не произошло. Мне показалось, что это несправедливо.

Рат замер: ее слова начали обретать смысл.

– Ты утверждаешь, что решила начать писать скандальный листок после того, как услышала эту историю?

– Да, так и было. Не надо ничего усложнять. Я просто хотела им помочь. Мне ничего не было известно о «желтой» прессе, но я всегда обладала способностями сочинять, а кроме того, очень быстро учусь. Листок не слишком хорошо продавался, денег не хватало, я и написала о слухах, распущенных в «Уайтсе».

Тогда продажи стали неуклонно расти. Я не собиралась заниматься этим так долго, но… Вот и вся правда.

Рат слушал молча. Верить ей не хотелось, но, похоже, ничего другого не оставалось: Марлену научили ничего не бояться.

Проклятье! Оказывается, мисс Труф вовсе не робкая Евгения и не ее сестра, а Марлена, смелая красивая леди, что стояла сейчас перед ним, та, что завладела его сердцем, та, чьей добротой, преданностью и умом он восхищался, та, которую полюбил, и та, что потратила три года жизни, чтобы наказать его самого и его близких друзей за грехи молодости.

Или она еще не закончила?

Рата бросило в жар, и он, инстинктивно сжимая кулаки, шагнул к ней:

– Так вот зачем ты отдала мне свою невинность: хотела наказать, заставить всю жизнь испытывать чувство вины?

Рат отшвырнул рубашку на кровать.

– Марлена, это слишком важно, чтобы лгать! Ты знала: я поклялся никогда не прикасаться к невинным леди, – но знала и то, что я отчаянно хочу тебя.