Мой наполовину (СИ)

– Как поживаешь, сучка?

– Откуда… – слова не поддавались, и язык словно распух. – Ты не… Что ты здесь…

– В чем дело? Думала, я не вернусь? Думала, будешь припеваючи жить на бабки моей семьи? – его лицо исказилось мерзостью и злостью. – Поскольку ты уже прилично потратила за этот год полагаю, то могу взять свое с тебя снова. Потому что твоя целка не стоила двух лямов.

Он говорил будто не со мной. А я задавала себе вопрос: «Почему он не в тюрьме? Как могли его выпустить так рано?»

Голова стала кружиться и когда он дернул меня на себя, я сжала в руке ручку коляски, вспомнив, что там лежит ребенок, отцом которого этот человек никогда не станет и не узнает.

– Нет, – его прикосновения вызывали отвращение и воспоминания, слишком яркие и болезненные. – Нет, отпусти… Нет…

– Пошли, сказал, мне было мало в прошлый…

– Эй, отвалил от нее, – донесся до меня голос, который я не надеялась услышать сейчас.

Мы оба с этим ублюдком повернулись к Олегу.

Меня трясло, и я была на грани обморока или чего похуже.

– Саша, – мягко позвал, а стоило взглянуть на него, он сразу все понял.

– Иди, куда шел, тебе тут нечего делать, дядя, – толкнул Олега, но он смотрел на насильника свирепо и замахнувшись ударил того в лицо так сильно, что мне казалось, он ему нос сломал или челюсть.

От неожиданности я отшатнулась в сторону и когда он стал падать, поскользнувшись, мне не было его жаль. Но когда его тело соприкоснулось с асфальтовой дорожкой, мы услышали противный хруст откуда-то выше грудной клетки.

В трубке по-прежнему выкрикивала что-то Герда, а я плакала от страха и смотрела на Олега, которого буквально трясло, как и меня.

Мы оба посмотрели вниз на эту сволочь и увидели, что его голова была неестественно перекинута через бордюр. И он не шевелился.

Пространство вокруг стало походить на исполосованную радугу. Ее куски висели и ослепляли. Мешали.

Я выпала из этого мира, и только его руки смогли удержать на месте, а не гравитация.

– Саша? Саш, посмотри на меня? – я слышала, но этот ужас и картинка насильника, валяющегося на земле никак, не отпускала меня. – Ну же… Милая… Посмотри на меня, прошу. Все хорошо, слышишь? Хорошо…

– Хорошо? – я еле смогла выговорить это слово, как я поняла, что ничего хорошего нет и не будет. – Олег…

Меня охватил ужас. И все поплыло, омываясь моими солеными слезами.

– Нет, нет, нет… – зашептала и, откинув его руки, опустилась на землю.