Мой наполовину (СИ)

Мне было приятно все, что делал Олег ровно до того момента, как его язык вторгся в мой рот. Я была не против.

Я знаю, что такое поцелуй. Но мой мозг и мое тело помнит все иначе. Там стоит своя установка. Блокатор. Грань, которую Олег переступил.

Я не умею целоваться. Весь мой опыт – это мальчик в восьмом классе, который однажды чмокнул меня в губы и сам почти потерял сознание от своего поступка, так и не решившись на второй раз и… И боль, которой было много.

Мне хочется, чтобы мужчина напротив, посмотрел на меня, покрутил у виска пальцем и назвал дурой.

Пусть сделает что угодно, но не смотрит так.

Словно окутывает нежностью. И теплом. Убаюкивает в крепких руках. Говорит глазами, что все в порядке. Что он понимает.

– Прости, – говорит он и я срываюсь на истерику. Не такую, когда громко ревут, рвут на себе волосы и падают на пол, стуча ногами.

Я закрываю лицо руками и просто плачу.

Я не могу контролировать все. Эти моменты со слезами тоже. Что угодно может стать катализатором. Но так или иначе, я постепенно выздоравливаю, жаль не так быстро, как мне этого хотелось бы.

Мне нужно выплакаться, только потом я успокоюсь окончательно.

Мне стыдно. Безумно стыдно, но я по-прежнему стою там перед ним и плачу, как поломанная кукла, которая больше никогда не будет говорить «мама», потому что ее кто-то бросил в воду и сломал… Неслучайно… намеренно.

Раньше я никогда не могла успокоиться быстро. На сеансах с психологом она спокойно ждала, когда я закончу.

Но когда к моим плечам аккуратно прикасаются горячие мужские руки, я вздрагиваю.

– Прошу, – заикаясь, выговариваю просьбу, – не трогай меня.

Я не знаю, кого молю в этот момент… где я вообще нахожусь, в той ночи или до сих пор в этой самой комнате с Олегом.

– Не трогаю, – я раздвигаю пальцы и смотрю на то, как мужчина, подняв руки, демонстрирует ладони. – Я лишь хотел обнять тебя.

Слышу его слова, и словно маленькая девочка, которой я себя сейчас почему-то ощущала, смотрю, задав такой же глупый вопрос:

Он кивает и спрашивает тихо: «Можно?».

Я не отвечаю, но слегка наклоняю голову моргнув. Я сама не уверена, что стоит это ему позволять.

Почему? Почему согласна, чтобы сделал это именно он?

Я не люблю, когда меня касаются. Ненавижу, когда хватают. Резкие движения рядом тормозят меня, но я почти все это проработала, остались лишь реакции.