Мой наполовину (СИ)

И все же, я позволяю ему.

А попав в его руки, натягиваюсь как струна, готовая порваться. И лишь когда он еще крепче меня прижимает к себе, я, услышав биение сердца, расслабляюсь. Вслушиваясь в его ритм, подстраиваясь под него.

Растворяюсь в моменте и благодарно обмякаю.

Время как песок сквозь пальцы. Его не бывает много или мало. Я всегда это знала. И когда Олег вдруг стал шевелиться, я не могла разобрать достаточно ли мне этих объятий.

Я была любимым ребенком, я знаю это. Но достаточно ли того, что мне давала мама? Почему я не помню ее объятий? Почему не помню ее восхищений? Почему я помню только то, что лежит на поверхности?

Я бы не хотела, чтобы мой сын пришел однажды и сказал, что он сомневается в моей любви.

Это было бы катастрофой для меня. Но я знаю, что, отдавая ему всю себя, он скажет, что ему было достаточно меня и заботы, которой он был окружен.

Наверное поэтому, я позволила Олегу приблизиться ко мне так близко. Даже так мало зная его, он уже подошел ко мне слишком близко. И речь не о его руках, гладящих мою спину.

Он уже знает обо мне слишком много.

Но готова ли я говорить еще громче и еще больше, когда он задает мне самый страшный из всех вопросов:

– Саша, расскажи мне, что с тобой случилось?

Раньше, когда я слышала фразу: «Я не хочу, чтобы меня жалели», я ее не понимала. Почему?

Этот вопрос по-прежнему не нашел ответ в моей голове. Мама никогда меня не жалела. Что бы ни произошло, она требовала, чтобы я успокоилась. А потом говорила, что я не должна быть слабой, не обращала на слабости внимание, иначе ничего не выйдет.

Она была права. В итоге ничего не вышло. Думаю, именно это ее больше всего злит. Она была уверена, что если бы я согласилась на аборт, то все стало, как прежде. Но она не знает, что как прежде, никогда не будет.

Не в том смысле, что я навсегда останусь такой дерганной и боящейся всего вокруг. Я с этим работаю постоянно. Я сама, изменилась. Я не планировала возвращение в институт, даже до того, как узнала о том, что та проклятая ночь подарила мне сына.

Я вообще хотела сбежать. Быть подальше от этого города. От людей, которые неустанно будут задавать вопросы «Куда ты пропала, Саша?», «Кто отец твоего ребенка и почему вы не женаты?».

Мама не жалела меня. А я… возможно, я хотела именно жалости. Жалости к тому, как я себя чувствовала, как мне было плохо. Я хотела, чтобы она меня обняла и сказала наконец, что ей жаль.

Сейчас я стояла в объятиях с мужчиной, который даже не знает, с чем имеет дело.