Мой невозможный дракон

— Вспомнила, как Аника одним утром сообщила: «Сэр Миральд остановился на этом аромате. Сказал, что он нежный, светлый и незабываемый и для вас идеален, так как мы ищем легкости и изысканности в образе».

— Очаровательно, — пробормотал Кастет, принюхиваясь. — Действительно, сейчас различаю нотки этих цветов.

— Как ты попал сюда?

— С помощью твоей последней добычи, — усмехнулся Эндрю. — Артефакт, и правда, уникален.

— Принес, что обещал?

— Конечно, моя красавица.

Кастет снял поясную кожаную сумку, которая крепилась на ремне с карабинной застежкой, и передал мне.

Пока я расстегивала ее и доставала артефакты, о которых мы договорились заранее, мужчина подошел к двери и закрыл ее на замок.

Вскинула удивленный взгляд, а Эндрю в два шага оказался рядом.

— Потом рассмотришь, — голос мужчины прозвучал властно. — Я ничего не забыл. Иди ко мне, девочка, я соскучился.

Послушно поставила на туалетный столик артефакты и сумку, протянула руку и вложила пальцы в мужскую ладонь.

Кастет потянул меня на себя, а через мгновение уже нес на руках к постели.

Мужские губы жадно приникли к нежной коже шеи, меня крепко прижали к твердому телу.

— Скучала? — прошептал Эндрю.

— Конечно, — шепнула, солгав своему мужчине, ведь я радовалась, что долго его не вижу.

— Драконы не пристают к тебе?

— Они не смотрят на меня, как на женщину, — усмехнулась я, — можешь не переживать.

— Не думал, что способен ревновать, — пробормотал Кастет, укладывая меня на постель и быстрыми, ловкими движениями освобождая меня от шелкового пеньюара и ночной рубашки.

Сам тоже разделся, и через мгновение ощутила, что он действительно соскучился, а женщин у него все эти три недели не было.

Я обнимала худощавое мускулистое тело, цеплялась за крепкие плечи, позволяя мужчине наслаждаться собой. Закрывала глаза, притворяясь, что мне тоже хорошо, а сама вспоминала, как стала «девочкой Кастета» и свою первую ночь с ним…

Мне исполнилось восемнадцать, и я сбежала из школы-интерната.

Чтобы меня не искали и не обратились в полицию, написала длинное прощальное письмо о том, что больше, мол, не могу выносить мучений, не хочу стать драконьей подстилкой и решила оставить этот мир.

Форменное платье, нижнее белье и туфли аккуратно сложила на берегу полноводной речки, протекающей недалеко от интерната. До этого благоразумно переоделась в новую одежду, подготовленную Даришей.

Так что официально Нинелия Элфорд, сирота, покончила с собой. Утопилась, едва достигнув восемнадцатилетнего возраста.