Мой опасный ректор академии космодесанта (СИ)

Я притормозила у входа в один из лифтов, но Зартон пошёл дальше.

— А мы разве не… — начала было я, но осеклась.

Командор даже не оглянулся. Даже не сбавил шаг. А вот его хвост резко изогнулся, вытянулся в прямую линию вдоль позвоночника. На уровне лопаток мелькнуло и скрылось жало. Я молча поспешила следом, наблюдая, как чёрное чудовище вальяжно изогнулось в невозмутимо нейтральное положение.

Шли долго. Сверкающие отполированным металлом коридоры и шлюзы крейсера сменяли друг друга. Ионизированный воздух раздражал ноздри, отчего в носу было сухо и очень хотелось пить.

Яркий свет потолочных диодов давил на глаза.

Ещё больше придавливала тишина, нарушаемая только гулким стуком наших шагов.

Но это всё не шло ни в какое сравнение с молчанием ректора и неподвижностью его гладкого невозмутимого хвоста. Эти два фактора размазывали меня всмятку — похлеще, чем это сделала бы перегрузка в семьсот джи.

— Курсант Ролис, — вдруг заговорил ректор, — я присоединю вас к группе РК-5. Там недостаток псиоников, вам будет где развернуться.

Прыжок через три часа, за это время вы освоитесь, познакомитесь с курсантами. Для них уже нарезан сектор завтрашнего тренировочного боя.

Зартон говорил нейтрально-деловым тоном, не оборачиваясь. Его хвост скучающе-неподвижно изгибался за спиной.

Почему-то это пугало до одури. На мгновение я прикрыла ладонью глаза. Боюсь даже представить, как он задумал меня наказать. В том, что в этот раз я легко не отделаюсь, я была уверена.

— Сценарий учений объединяет группы по кластерам, — продолжал говорить ректор.

 — В вашем кластере десять групп. РК-5 будет оборонять боевой модуль от условного вторжения. Разрешён полный боевой контакт. Пси-режим можно использовать в пределах…

Ректор скучным тоном перечислял допустимые условия ведения учебного боя, а я всё больше и больше холодела.

Полный боевой контакт с холостыми Q-17? Пси режим в диапазоне до трёх сотен?

Он вообще как, нормальный?

Да, мы когда готовились к космо-практике, инструкторы поджимали губы и смотрели на нас с нескрываемым сочувствием, но я и подумать не могла, что командор у нас настолько зверь.

Я слушала, скрутив хвост в комок от неотвратимо накрывающего понимания, во что я влезла. И кому и что я пыталась доказать?

Ректор замолчал, остановившись у едва заметной двери в стене. Он задумчиво на неё смотрел, а меня всё больше накрывала злость.

Он что, не мог мне в академии всё объяснить?! Я вроде как вполне вменяема. Вот сейчас объяснил. Рассказал.