Мой опасный ректор академии космодесанта (СИ)

— Субординация, Ролис, — прикусив мой ошарашенно-балдеющий хвостик, продолжал рассуждать ректор, входя и выходя на всю длину. — Вам всё время необходимо напоминать, что это. Кроме всего прочего, это ещё и подчинение приказам. Какой приказ вы получили?

Я растеклась спиной на широкой груди рихта, закинув руки назад на его шею, и балдела, как, пожалуй, ещё ни разу. То, что он делал пси-потоками… даже без разрядки, это был тотальный, непрекращающийся оргазм.

— Вы можете говорить, Ролис, — рыкнул Зартон. — Какой приказ я вам давал?

— Оставаться.

В академии… — с громким стоном протянула я.

— Как по уставу следует ко мне обращаться?

— Как-нибудь! Я… я не могу больше! Я хочу…

— Полное отсутствие субординации! В вас, Ролис, ее еще нужно вбивать и вбивать, — зло рыкнул ректор, продолжая резко насаживать меня на свой каменный член.

— Согласна. Ах! Вбивайте. Еще… — простонала я, наконец-то улетая в глубокий космос.

Зартон низко зарычал, увеличивая во мне вибрацию, а затем неожиданно впился зубами в мое оголенное плечо.

Я взвыла, но больше от накрывшей меня эйфории, чем от боли. Самка рихта во мне довольно заурчала. Самец ее пометил. Все правильно.

— В группе тоже будешь нарушать приказы? — он задал вопрос, лизнув укушенное плечо.

— Нет, — тихо ответила я.

Зартон замолчал. Он помог мне одеться, поправил нашу одежду. У самой двери рванул меня за локоть, вжал в себя и впился в губы жадным поцелуем. Пока я задыхалась от крышесносной смеси его ярости и нежности, он наклонился к моему уху и сказал:

— От старшей группы ни на шаг.

Это самое тихое место, но с отличной пси-практикой. В любом другом месте будет хуже. Предупреждаю. Во время практики возможна крупная диверсия. Если это случится, полигон тебе покажется детской прогулкой. Шутки в сторону. Включай голову, Лика, и не подставляйся.

Глава 32. Зартон. Учения

Я догадывался, что я зверь. Но подумать не мог, чтобы настолько.

Учения ещё не развернулись во всю ширь, но командный состав и бывалые космо-десантники уже бросали на меня взгляды, в которых я читал осторожные сомнения в моей нормальности.

Основания у них явно были. Я сильно сдвинул грань допустимого от мирных учений к отражению вражеской атаки в масштабной войне на уничтожение.

Но я сохранял бесстрастное лицо и продолжал давить по нарастающей. Как и запланировал. Ведь сейчас я закладывал основу для достижения целого ряда весьма отдалённых целей, критически важных для безопасности наших границ.