Она ничего не говорит, лишь улыбается, но так, что взвыть хочется.
Что-то происходит с ней. А вот понять, что именно, не могу. Не дает! Не пускает!
Подхватываю на руки и несу к машине.
По пути вслед пристраиваются Сонный с Мишей.
Сажаю Аню на заднее сиденье, слышу, как с ней жизнерадостно здоровается Каз, поворачиваюсь к Сонному:
— Проверь, к кому ходила сегодня, что делала. До минуты.
Сонный кивает, уходит в сторону больницы.
Миша садится на переднее пассажирское, к Казу.
Я — назад, к Ане, с молчаливым равнодушием уставившейся в окно.
Тяну ее на себя, затаскиваю на колени.
Не сопротивляется.
Словно кукла.
Пугаюсь так, что все вокруг крушить хочется. Именно от испуга, от беспомощности своей.
Я всегда думал, что могу все. Что возможности у меня безграничные. Я для этого много чего сделал в свое время. И сейчас делаю.
И жутко осознавать, что все мои возможности тупо разбиваются бессильными волнами о ноги одной маленькой хрупкой женщины.
В подъезд я заношу Аню на руках. Раз уж не возражает.
А мне необходимо хотя бы так ее держать. Брать.
Миша открывает дверь в квартиру, захожу и напарываюсь на удивленный взгляд репетиторши. Она как раз собирается уходить, похоже, стоит в дверях в обществе Михалны.
Аня, неожиданно проявив интерес, осматривает репетиторшу и спрашивает тихо:
— А это кто?
И я пытаюсь вспомнить, как ее зовут, эту женщину. И не помню.
А потому отвечаю равнодушно:
— Никто.
И прохожу мимо, сразу в комнату."
"Кажется, дамочка обижена, поджимает губы и ноздри точеного носа подрагивают.
Но мне, естественно, пофиг.
Аня как-то совсем уж обмякает в моих руках, и я изо всех сил давлю в себе панику.
Что-то происходит!
А меня в это не пускают!
Но похер.
Сам зайду.
Глава 23
— Я хочу полежать, — говорит Аня, когда кладу ее на свою кровать, но не убираю руки, нависаю, не позволяя опять свернуться в клубок, спрятаться, и она добавляет тихо, — одна.
— Нет, — ровно отвечаю ей, — пока не скажешь, что происходит.
Аня чуть шире распахивает свои невероятные глаза, смотрит на меня так, словно душу забрать хочет.
Но с этим она опоздала, давно уже моя душа — у нее.
И сейчас я беззащитен полностью.
Аня в курсе этого.
В курсе же?
— Тагир… — вздыхает она беспомощно, и я невольно чуть щурюсь, ощущая, как теплый воздух от ее губ достигает моего лица. Все внутри сладко-болезненно подрагивает… И зверь, тот самый, что всегда просыпается, когда Аня поблизости, жадно облизывается в предвкушении.
