Мои палачи

Со стоном открываю рот.

Пальцы с носа скатываются на мою щеку, он напоминает:

- Оближи.

Аккуратно веду языком по стеклянному ободку.

- Весь год этого хотел, - выдыхает он на ухо, - как только тебя увидел. Год. Всего на несколько часов притворись моей. У меня терпения больше нет, - он гладит щеку, пока я собираю сладковатые капли спиртного и не могу унять колотящееся сердце. - Умница, - он слегка прикусывает мочку. - А теперь меня оближи.

Он встает, в губы снова толкается член. Напряженный и тведый, не может пролезть сквозь зубы.

- Юля, - с раздражением шепчет он. - Опять нос заткнуть?

Не дожидаясь, послушно впускаю его дальше.

Ствол проскальзывает прямиком в горло, на всю длину, мягко стукнув стенку, замирает. Мужчина, дернувшись, охает и обхватывает мою голову. Медленно выходит, и без пауз врывается, зарывается пальцами в мои волосы и начинает двигаться, одной непрерывной волной накатывает.

- Ох*енно ее трахать? - шепчет второй.

- Кис, если больно станет, царапайся.

Они дикие, они из пещеры, набрасываются, делят мое тело и не жалеют меня. Царапаюсь. Но руки раскинуты по столу, пальцы в замке с мужскими пальцами, и это бесполезно. На одной ноте мычу и даже закричать не могу, вопли наполняют мне внутренности, рвут, мечусь в их ловушке, в себя принимая удары похоти, лежу под обстрелом и спрятаться негде, они тащат из моей души монстра, который жадно впитывает каждую секунду этой трепки и требует еще, быстрее, сильнее, желать меня, терзать меня, сжечь меня.

- Ты кончаешь, Юля?

Вопрос звучит не шепотом, а в полный голос. Сквозь оглушающий стук сердца в ушах, пробирается. Заставляет прийти в себя, но ускользает, сбитый скорым оргазмом, оставив ломку, внушив вину, я с двумя мужчинами, с завязанными глазами, хочу кончить с ними, я ненормальная. С неизвестными мне раньше силой и злостью бьюсь на столе, вырываюсь, и мне вдруг дают свободу.

В головокружении, размазанная, стекаю на пол, они наклоняются, испуганно шепчут:

- Что такое, Юль? Плохо? Больно? Скажи, что? Можешь говорить?

- Отвалите от меня.

В испарине дрожу от ночного ветра, непослушными пальцами трогаю повязку. Мою руку отводят. Я так отчаянна, что готова со всей дури приложиться головой об стол, тогда меня увезут в травматологию, и они отстанут, но не успеваю развить мысль, слышу громкий треск со стороны окна, словно вырывают сетку от насекомых.

Над ухом кто-то чертыхается, тихо везет молнию на ширинке.