Мои палачи

И посиделки с друзьями, и деловые встречи, и семейные ужины и праздники - всё без меня, мы, наверное, вообще, перестанем с Артуром видеться.

У каждого начнется своя жизнь.

Пересекаться ночью в постели.

Мало напоминает прочный союз.

- Юль, за тебя, - Паша чокается с моим бокалом на столе. - С приездом. Сувенир мой где? Хочу магнитик. Давай его сюда. Не говори, что не купила,  - он залпом пьёт, и у него ехидный взгляд.

- И трубу вырубила, - Ваня качает головой. - А я рассчитывал на фотки южанок в бикини. Не по-товарищески, Юля.

- А мы товарищи?

- Ты во мне сомневаешься?

Он пьёт, ерошит волосы. Блондинистая челка спадает на лоб. Небрежная, рваная стрижка - ему идёт. Смазливые, несерьёзные, законченные холостяки, такие не влюбляются, ни за кем не бегают, они непробиваемые, для них обязательства - бесполезный геморрой.

В проблемах нет веселья, а жизнь коротка.

Сомневаюсь. Не они.

Но они могут знать. И чего мне после всего от них ждать, эти мужчины линейны, без заморочек, решат, что раз другим позволено, то почему бы им не попробовать?"

"Артур ведь сам меня скомпрометировал, и вот результат, глаза не врут, а они их и не прячут даже, треплются между собой, с Артуром, и откровенно таращатся на меня.

- Совсем ничего нет? Ни фоток, ни сувениров?

- Всё есть. Горы сувениров. У Артура спрашивайте, - пытаюсь встать с его колен, он крепко сжимает мою талию.

Сижу. Под прицелом, зелёным прищуром, и мне вся наша ситуация становится так четко ясна. Народ услышал про развод и посыпались грязные намеки.

Артур притягивает к себе и шепчет:

- Если бы мы их не пустили - я бы тебя уже вон там, на подоконнике, насадил. Вставил тебе. Так бы отодрал. Что ноги обратно не сдвинуть. Но ночь ещё впереди. Ещё затрахаю до хрипа. Поняла? Если да - прекрати на них облизываться. Только мой член.

Встрепенувшись, вскакиваю, но он силой садит обратно, и я бьюсь коленями в столешницу.

Звякают рюмки, опрокидывается водка.

- Согласен, к черту порядок, - Ваня ставит бутылку. Забрасывает в рот помидорку-черри. - Вы двое, как, вообще? Помирились?

Он перестает жеваться и ждёт ответа, и в его голосе мне вдруг чудится искреннее переживание, и я на миг теряюсь, в окружающих вижу лишь озабоченных самцов, а не людей, может, зря я так?

Я же не знаю, что у них в голове.