Мои порочные отчимы (СИ)

Твою ж мать! Как это круто! Останавливаюсь, дышу тяжело, смотрю на Сэма понимая, что взгляд у меня сейчас тот еще! Это видно, несмотря на дикую дьявольскую маску. Сэм – волк – нагло ухмыляется под своей.

- И как оно?

Придурок!

Чуть выхожу, вырывая у нашей малышки еще один жалобный стон и вдалбливаюсь обратно. Несколько мгновений стою. Потом снова почти вытаскиваю и опять долблю, уже глубже.

Лана дрожит, всхлипывает, трясется. А я ловлю ладонью ее мягкую промежность, пока рука Сэма ласкает клитор я собираю соки с дырочки.

Она возбуждена!

И дрожит, и стонет она от возбуждения, а не от страха или боли!

Её попка расширяется под мой размер. Чёрт! Это самый сладкий секс, что я когда-либо пробовал!

Двигаюсь бёдрами вперёд. Врезаюсь на полную, с наслаждением слушая дикий крик Ланы.

Я весь в ней. Почти до самых яиц. И это охренеть как приятно.

Обнимаю ладонью ее хрупкое тело, одной рукой зависая в районе груди. Приподнимаю ее, прижимая к себе.

Поворачивая на камеру.

- Ну вот и все, детка, по крайней мере, с одной стороны, ты уже не девочка! А если твоя мамаша и неудавшийся женишок не пойдут на уступки, боюсь, и вторую дырочку придется распечатать.

- Пожалуйста! Дин… прошу…

Черт, я забыл сказать, чтобы она не произносила имена. Но и к лучшему. Имя можно вырезать, зато киска не знает, что мы ее снимаем.

Вхожу еще раз, и еще, и еще. Не долблю, плавно вторгаюсь, стараюсь быть нежным. Прикусываю шейку, пощипываю соски.

- Пожалуйста…

Лана сама неосознанно начинает двигаться на мне, когда я останавливаюсь. Я вижу, как её лицо искажает гримаса боли и… желания!

- Я знаю, - жёстко произношу я. - Как тебе хорошо!

Смотрю на Сэма, он словно считывает мой приказ, становится перед ней на колени и проводит языком по раскрывшимся влажным половым губкам. Он крепко держит ее бедра, Лане не вырваться. Не уйти от своей участи.

Я снова вхожу внутрь, Сэм лижет клитор, а я мягко и томно, как Мефистофель шепчу ей в ушко:

- Скоро ты кончишь, сладкая! Не сдерживай себя!

Лана

Тону в темноте.

Я уж совсем ничего не соображаю. Кажется, будто в моём теле и не я вовсе, а какая-то другая, до глубины души порочная девушка.

Потому что та Лана, которой я была когда-то, прилежная отличница и послушная дочка никогда бы не стала вести себя вот так...

Грязно... развязано... недостойно...