Мой револьвер быстр

Вообще, создалась какая-то напряженная атмосфера: всюду снуют почуявшие сенсацию газетчики, политиканы меня травят… Помнишь, я говорил тебе о местах, известных полиции, которые все же приходится терпеть? Мы провели несколько рейдов. И застукали таких людей. — Одним словом, теперь у нас есть имена и конкретные факты. Кое-кто при этом пытался подкупить моих людей и поплатился за это.

— Они напуганы, Майк. Они не знают, какой информацией мы располагаем, и не смеют рисковать.

Пат облизал губы и стал ждать продолжения.

Я взглянул на Лолу.

— Через пару дней мы тебе сможем кое-что рассказать.

— Моим бедным ножкам придется изрядно потрудиться, — вздохнула она.

— О чем это вы? — спросил Пат.

— Узнаешь. Между прочим, ты все приготовил к завтрашнему вечеру?

Пат вытащил сигарету и закурил.

— Майк, я начинаю сомневаться: кто руководит моим отделом. — Потом улыбнулся и добавил: — Да, мы готовы Люди подобраны, но задание я им не сообщил — нам ни к чему утечка информации.

Толпа поредела, но тут подъехала машина с газетчиками.

Меня знали слишком многие, а я не хотел быть опознанным, поэтому распрощался с Патом, и мы с Лолой заторопились прочь.

Я проводил ее домой, и она настояла, чтобы я поднялся выпить чашечку кофе. Здесь было тихо и спокойно в эти предутренние часы, когда весь город спал. Улица замерла. Даже случайный автомобильный сигнал звучал дико и нелепо в этой неестественной тишине.

Из печальных раздумий меня вывел голос Лолы.

— Кофе готов, Майк. Замечтался?

— Ага. — Я взял чашечку с подноса.

Лола добавила туда молока и сахара. — Иногда так приятно помечтать…

— А иногда нет. — Она улыбнулась. — И мечты у меня изменились. Они стали лучше. Я люблю тебя, Майк.

Я промолчал. Она и не ждала ответа.

— Тебя можно назвать некрасивым, если разобрать твое лицо на кусочки и рассматривать их по отдельности. В тебе есть что-то грубое, жестокое, и поэтому тебя ненавидят мужчины. Но, может быть, женщине нужен зверь. Может быть, ей нужен мужчина, который способен ненавидеть, и все же сохраняет доброту.

Сколько я тебя знаю? Несколько дней? Достаточно, чтобы сказать: я люблю тебя, и будь все по-иному, я бы мечтала об ответной любви. Но это невозможно, и мне все равно. Я просто хочу, чтобы ты знал.

Лола застыла, полуприкрыв глаза, и мне она показалась воплощением совершенства. Разум и тело, очищенные от всякой грязи, порождающей несвободу души. Я никогда не видел ее такой: спокойной, безмятежной, счастливой в сознании своего несчастья.