Мои. Спор на счастье

Тихон кайфовал от этого животика, от плавных изгибов и очертаний, от мягких полушарий грудей, от сосков, которые, по заявлению Рыжика, стали более чувствительными. Впрочем, грудь тоже изменилась. Увеличилась. И Тиша не забывал говорить любимой, как сильно он обожает эту часть тела своей законной жены.

– С чего такие заявления, Тиша? – фыркнула девчонка и потянулась за лопаткой, чтобы снять сырники со сковороды.

– Я проснулся. Тебя рядом нет. Непорядок, малыш, – пожаловался Ирбис, огладил животик, одну ладонь спустил ниже, к самому краю его футболки, которую Фрося использовала в качестве пижамы.

– Бедный, бедный Тиша, – кокетливо хихикнула Рыжик, а Ирбис выключил плиту прежде, чем Фрося успела выложить на нее новую порцию теста. – Головка не бо-бо?

– Вредина, – Ирбис аккуратно развернул Фросю лицом к себе и наигранно печально вздохнул, – Бо-бо. Еще как бо-бо. Полечишь?

– Это уж ты без меня. Где вы вчера с парнями набрались, там и лечитесь! – хмыкнула Рыжик.

– Вот вредная же, а все равно тебя люблю безумно, – подмигнул Тиша, хитро и коварно.

Девушка прочла его взгляд. Замотала головой, будто знала, что именно на уме у Ирбиса.

– О, нет, Тиша! Я только-только все здесь привела в порядок! – возразила Фрося, но Ирбис оказался быстрее.

Ловко, но осторожно он усадил жену на высокий стол и уперся руками по обе стороны.

– Нет? Уверена, малышка? – насмешливо фыркнул парень. – Тогда почему ты без трусиков?

Тихон беспрепятственно развел стройные бедра в стороны, провел ладонями по бархатистой коже от любимых коленей выше.

– И совсем мокренькая, – пробормотал он, коснувшись пальцем влаги.

Тиша размазал дивный сок по мокрым складочкам, погрузил палец глубже, поймал протяжный стон. Негромко рассмеялся, когда Рыжик жадно поймала его губы и поцеловала.

Но Тихону было мало. Он же соскучился. Пусть и проснулся десять минут назад. А все равно соскучился.

Он заглянул в любимые глаза. Знал, что любимая девочка смущена. Что она до конца не привыкла к их бурным ласкам. И впереди их еще ждет много ярких открытий в процессе занятий любовью. Но каждая близость с женой была для Тихона Ирбиса уникальной, выносила ему напрочь мозг. И парень ничего не хотел менять.

– Ох, нет, Тиша..., – прошептала Фрося, но Тихон уже легонько опрокинул ее на стол, жадно выдохнул в округлый животик и двинулся ниже, туда, где хозяйничали пальцы.