Мои. Спор на счастье

Тихон смотрел жадно и алчно за тем, как его пальцы вновь и вновь погружаются в заветную влагу, наслаждался тем, как порочные звуки ласкают его слух.

Лизнул тугую горошину клитора, втянул в рот.

Фрося застонала громче, вскинула бедра, зарылась пальцами в его волосы.

Он целовал и ласкал ее, пока не ощутил, как лоно любимой девочки сокращается, плотнее обхватывает его пальцы. И дарит ему сладкий сок удовольствия, который обожал Тихон.

Осторожно подхватил Фросю, развернул, прижал податливое тело к себе так, что малышка теперь стояла к нему спиной.

Рыжик вцепилась пальцами в стол, а Ирбис избавился от домашних шорт.

Член уже распирало от желания, боль пульсировала, а Фрося, чертовка, призывно терлась о его пах упругими ягодицами.

Тихон нырнул пальцами к мокрым складочкам, развел их. Свободной рукой надавил на поясницу малышки, без слов прося прогнуться.

Фрося послушно оттопырила попку. Ирбис застонал, уткнувшись лбом в любимый затылок.

– Млять, я сейчас сдохну, – пожаловался он.

– Ти-и-и-ша! – застонала Рыжик и захныкала.

– Я сейчас, маленькая моя, сейчас, – пообещал Тихон и медленно скользнул меж мокрых лепестков.

И сам застонал, ощутив, как двигается Фрося навстречу его толчкам. Очень плавно и осторожно Тихон погружался до самого основания, до хлюпающих и порочных шлепков, до протяжных вздохов и стонов."

"Накрыл ладонью мягкую грудь, сжал сосок, жадно выдохнул, куснул за мочку уха. И двигался, все дальше и быстрее уводя Рыжика за грань удовольствия.

– Люблю тебя... Люблю... – повторяла она сбивчиво, задыхаясь словами и эмоциями.

Тихон верил ей. Ведь сам любил ее еще более жадно и неистово. Сильнее.

Тихон накрыл ладонью округлый животик, опустил пальцы чуть ниже, коснулся клитора.

И не смог больше. Взорвался, рухнул в пропасть. Потому что с Фросей всегда так. Остро. Горячо. Жарко.

– Люблю тебя, Рыжик, – прохрипел Ирбис, крепко сжимая в руках любимую, придерживая, чтобы не упала.

И тут же подхватил ее на руки, отнес на диван, сел и усадил любимую на колени.

Фрося послушно обняла его, прижалась всем телом, жадно хватала воздух ртом, но Ирбис чувствовал, как она улыбается, пряча лицо на его груди.

– Скоро я не смогу принимать гостей на нашей кухне. Мы осквернили каждую мебель, а стол не единожды! – с мягким упреком прошептала Фрося.

– Уверен, этот стол еще много чего выдержит. И потом, наша мебель стопудово нам завидует, – фыркнул Тихон в ответ.

– Какой же пошлый муж мне достался, а! – с наигранным сожалением вздохнула Рыжик.