Мой Сталинград

Потери, которые она успела понести, были ужасающими и, как оказалось, невосполнимыми. Авиационные заводы, находящиеся в основном в западной части Германии, резко уменьшили выпуск самолетов, как раз именно таких, в коих – неожиданно для немецкого командования – появилась крайняя необходимость. По вине защитников Сталинграда.

Эйфория, которой мы все были охвачены в первый день начала контрнаступления, повторилась.

Мы опять ликовали. Особенно солдаты. Трофеи падали к ним прямо с небес. После того, как немецкие транспортные самолеты стали прилетать ночью, эти нежданные дары увеличились в небывалом размере. Значительная часть грузов, сбрасываемых впопыхах, где попало, так, лишь бы сбросить и поскорее улепетнуть назад, – падала в расположение наших войск.

В те дни к нам зачастили «гости» из вышестоящих штабов, или, как бы мы теперь сказали, инстанций. Но передний край и принимал их как гостей без всяких уж кавычек. Представители поначалу были строги, насуплены, суровы и зело придирчивы, им вроде бы все не нравилось: и траншеи, и ходы сообщения, по которым они, высокие начальники, пробирались в батальоны и роты, оказывались недостаточно глубоки и широки, приходилось сильно пригибаться и местами протискиваться бочком; то блиндажи, в кои они заглядывали, представлялись им недостаточно замаскированными, а внутри чересчур тесными, к тому же большей частью они не обеспечены «буржуйками», теми самыми «окопными печами», которых заботливые сталинградцы из Кировского района изготовили аж пять тысяч штук; найдено представителями немалое число и других всяческих недостатков, недоделок и упущений.

А уходя, делались совсем уж другими людьми, ежели и строгими, но в меру, отечески строгими, и много из того, что они видели на передовых позициях, находили уже достойным похвалы.