Мои сводные монстры

Разочарованно вздыхаю и тянусь к кофточке, с меня будто пелена спала, я ведь почти согласилась."

"И я бы не отказалась, отключи он звук вместо того, чтобы вызов принять. Это волшебство - когда взгляды глаза в глаза и искры по воздуху, и предвкушение чего-то запретно-приятного…

Оно пропало, когда выбрал - по телефону поболтать, а не меня.

- Да, я на свадьбе, - говорит Ник и ловко отнимает у меня блузку. Кидает ее на другой диван, улыбается. Смотрит на меня, продолжает. - Не помню. Когда ты такое просила?

Хмурюсь.

Он треплется с девушкой. Может быть, по работе. А, может, с одной из актрис. Может, у него невеста есть, как у Виктора, а я тут сижу перед ним в лифчике, готова фотографироваться.

Все эти мысли вихрем проносятся в голове. И обида - будто мелкие песчинки в нос забились, дышать тяжело, и свербит.

Кутаюсь в плед. Надо встать и выйти. Но я прирастаю к месту. Когда слышу его ласковый голос и слова в трубку:

- Ладно, спокойной ночи. И я. Люблю тебя.

Люблю.

Я от мужчин этих слов не слышала ни разу, и в груди отчего-то колет, представляю девушку, которой Николас Рождественский такие вещи говорит и кусаю губу.

Он отключает вызов. Стоит и смотрит вниз, на огни.

А мне хочется чем-нибудь в спину ему запустить, настолько я оскорблена.

- Так…- Ник оборачивается. Убирает телефон в карман, делает пару шагов ко мне. И непринужденно спрашивает. - На чем мы остановились?

- На том, что я твой фотоаппарт сейчас разобью, - опережаю его и тяну к себе черный ремешок.

- Лапушка, я бы не стал, - предупреждает Ник голосом, из которого исчезла вся ласка.

- Сам как думаешь, - встаю на ноги. Прижимаю к себе фотоаппарат и цежу сквозь зубы. - Иди любимую свою фоткай. И “Сексом на пляже” угощай.

Он меняется в лице. Вижу набежавшую тень, и сглатываю, вся его расслабенная поза угрозой пропитывается.

И тем неожиданнее смешок, с которым он ерошит черные волосы.

- Алиса, ты ревнуешь что ли? - он делает шаг ко мне. - Львица.

- Что за бред, - пячусь.

- Люди сначала спрашивают, - он крадется на меня. - А потом угрожают порчей имущества. Я с мамой разговаривал.

- Врать не надо.

- Я не вру.

Он говорит это так просто. Верю безоговорчно, нельзя обманывать с таким самодовольным лицом, а он точно доволен, тем что я тут сцену ревности устроила, я ведь и, правда, готова была, что-нибудь здесь поколотить.

Останавливаюсь. Позволяю ему приблизиться, задираю голову и смотрю в его смеющиеся глаза.