Мой тёмный бывший – 2, или Опасный брак для попаданки

Тертиус ещё немного поразмыслил надо всем, что мы ему сказали, а затем подытожил:

– Значит, оставим всё как есть. Никаких ограничений по магии. Имеют значение только Правила состязаний и штраф за нарушение магического режима в резиденции.

– Благодарю, ваша светлость, – выдохнула я облегчённо.

– Не волнуйтесь, всё будет справедливо настолько, насколько это возможно, – улыбнулся князь Ветров.

На этом мы решили уйти, чтобы не испытывать его терпение. Сейчас Руцифелла осталась ни с чем, и это меня вполне устраивало.

Наверное, поэтому сегодня Председатель была мрачнее обычного. У неё даже стёкла пенсне запотевали от злости. Эстерио держался отстранённо и старался больше времени и внимания уделить своей группе, чем Руцифелле: похоже, неудачу на дипломатическом фронте делить с ней он не хотел.

Пока все адепты выстраивались на специально огороженной площадке перед началом состязаний и объявлением Правил, гости рассаживались на подготовленных для них местах. Чуть в стороне стояли фуршетные шатры, где они в ожидании окончания испытаний будут угощаться закусками, напитками и ждать возвращения участников.

Для прохождения всех княжеских квестов мы порталами перенеслись с территории резиденции Ветров в какую-то отдалённую ото всех поселений часть княжества. Места вокруг казались совсем дикими и нехожеными: сначала поле, всё покрытое кочками, потом – лес, который издалека казался просто непроглядным. А что там дальше – кто вообще знает.

Мы стояли на небольшом пригорке, поэтому перспективы было видно хорошо, и они пугали.

До места сбора я добиралась вместе с Фрейном на Мифлине, и сегодня полёт выдался ещё более нервным, чем раньше. Мало того, что тёмный не до конца восстановил силы после учинённого Руцифеллой беспредела, так ещё и крепко поругался с ней накануне, поэтому сегодня был крайне мрачен и неразговорчив.

Виверна, конечно, чувствовала его настроение – летела быстро, но нестабильно. Нас несколько раз выбрасывало из теневого канала, поэтому под конец пути я чувствовала себя так, будто меня час мотало по барабану стиральной машины.

Однако сегодня обошлось хотя бы без позорной демонстрации содержимого желудка всему честному народу.

Фрейн был настолько отрешён и хмур, что даже четырём его адепткам одновременно не удавалось привлечь его внимание к себе дольше, чем на пять секунд. Я наблюдала за ними со стороны, и меня не покидало тревожное чувство, что состояние мужа гораздо хуже, чем он хочет показать.