Мой тёмный бывший, или Фиктивный муж для попаданки

 – Если кто-то снова придёт, чтобы напакостить, это обязательно заметят.

Хорошая мысль! Я всё больше склонялась к тому, что на первое время мне точно не помешает охрана.

– Буду иметь в виду. Кстати. – Достала из кармана юбки медальон, который на всякий случай забрала с собой. – Вы не знаете, кто изображён на портрете?

В конце концов, Дерик был хорошо знаком с Ройером Вайтвинном и может подсказать мне то, о чём я даже не догадываюсь.

Душеприказчик внимательно изучил миниатюру и пожал плечами.

– Возможно, это его сестра Жаклин с дочерью.

Вашей матерью, соответственно. Мне кажется, между вами есть определённое сходство. К сожалению, я познакомился с Ройером уже после смерти Жаклин и не могу сказать точно. Когда все комнаты будут открыты, вы наверняка сможете найти другие портреты сестры Ройера и сличить их.

«А до этого ещё нужно дожить», – подумала я удручённо. Возможно, мама смогла бы узнать бабушку, если показать ей медальон, но связаться с ней в ближайшее время не получится.

Значит, мне нужно найти того, кто знал Жаклин лично.

Казалось бы, ну портрет и портрет – мелочь. А выяснить, кто на нём изображён, почему-то было для меня очень важно.

Но прежде узнать бы, кто устроил погром в моей комнате. Пакостника лучше вычислять сразу.

Это было грандиозно! Нет, без шуток.

Пожалуй, наша встреча с Адель после столь долгой разлуки должна была произойти примерно так. Я не удивился бы, даже если бы мне пришлось, например, вытаскивать её из тюрьмы, потому что прекрасно помнил, что острый язык может завести её вообще куда угодно!

За всё время нашего знакомства Адель едва не свела меня с ума – во многих смыслах.

Впрочем, не буду лукавить, сходить с ума я был не против и даже рад. Но иногда её тяга к приключениям и особый талант находить эти самые приключения на свой хорошенький… хм… ладно, пусть голову, казался мне очень уж выдающимся.

Все связанные с Адель воспоминания красочным калейдоскопом мелькали перед внутренним взором, пока я добирался обратно в королевскую резиденцию, на своё рабочее место.

Гнев сменялся странным томлением где-то в груди, затем снова гневом и недоумением, потом снова недвусмысленным жаром в местах, которые у мужчин отвечают за особую симпатию к женщинам.

Однако последней эмоцией стало всё-таки раздражение.

Наши многообещающие отношения закончились тем, что она обозвала меня словами, недостойными приличной шерины, не дав толком с ней объясниться.